Кроме меня, ее искать сейчас некому, все заняты в местной междоусобице, они нужны там, вот и выходит, что оставляя поиски, я отпускаю преступников, но и поделать ничего не могу, стоять на сломанных ногах мне не под силу, Рысева тоже выведена из строя, ее особенности оборотня сумели зарастить раны, но кровопотеря, отрицательно сказалась и на ней. Она стоит сейчас абсолютно бледная, осунувшаяся и покачивается от слабости.
Остаются волк и Марья, но она не боец, а мой серый приятель, он, конечно, быстрый, очень быстрый, но в схватке с таким вот мишкой, ему не выстоять, он для пожирания пирожков хорош и для перевозки Иванов Царевичей на длинные дистанции, а прямая схватка, явно не его.
Так что, я в очередной раз потрогал свои сломанные ноги и скривившись от боли принял решение.
— Возвращаемся. — Наконец кивнул я. — Делать тут нечего, единственное, надо что-то с трупом придумать.
— А чего с ним думать? — Удивилась Марья. — Упакуй его в сумку, он же вроде как не живой уже, так что проблемы возникнуть не должно.
Ну да, безразмерная сумка была выходом, я уже думал, чтобы бросить тут братца медведя, забрать его позже, но Марьюшка у меня умная, она предусмотрительная.
Кривясь от боли, я подполз к мертвому телу и так же, как совсем недавно, зимой распустил завязки на сумке и принялся растягивать ее горловину, чтобы в него могло влезть тело."
"— Отойди от брата! — Хриплый злой голос словно гром прозвучал в тишине коридоров, мы дружно развернулись на него и уставились на парочку, вышедшую из темноты, мужчина и женщина, Ирина Кикимора и последний из братьев медведей, выглядели они так же паршиво, как и те двое, кого мы уже встретили тут, не до такой степени, конечно, как первый из парней, который дошел до того, что пытался слизывать воду со стен, но тоже очень и очень паршиво.
— Я сказал, отойди от брата. — Повторил оборотень и начал было превращаться в зверя, но Кикимора положила ему руку на плечо, и тот мгновенно успокоился.
— Всем добрый день. — Попыталась улыбнуться девушка своими ссохшимися, потрескавшимися губами. Выглядела она паршиво, хотя, если судить по тому, что одежда ее пусть и замызганная, и местами рваная, но все же была на ней, она сумела спастись от преследователей, пока действие феромонов сошло на нет. Ее некогда зеленые волосы свисали грязными сосульками, лицо осунулось и под глазами залегли черные тени. — Или что там у нас на дворе.
