На вид ей было около пятидесяти. Худощавая женщина с запоминающимся лицом и красивыми глазами. Она пригласила гостей следовать за собой и молча провела их на второй этаж, в левое крыло здания, где и находились комнаты хозяйки.
Большая спальня и примыкающая к ней гардеробная были заполнены вещами исчезнувшей Тамары Концевич. На нижних полках стояла примерно сотня пар обуви, на вешалках разместились больше двухсот различных платьев. На средних полках стояли самые разные сумки. Их было не меньше пятидесяти.
– Вот ее вещи, – скорбно произнесла Галина Аркадьевна, показывая на просторную гардеробную.
– Только ценности лежат в сейфе, в другом месте. Все остальное находится здесь.
– Вы давно здесь работаете? – спросил Дронго.
– Четырнадцать лет, – ответила Галина Аркадьевна. – Я начинала еще тогда, когда у Сергея Викторовича была квартира в Москве. А потом мы перебрались сюда. Это произошло девять лет назад.
– Вы были знакомы с его второй супругой?
– Конечно. Но она мне не нравилась. Эта особа была актрисой во всем.
Очень своеобразное, весьма лживое существо. Я сразу это почувствовала.
– А каково ваше мнение о третьей супруге господина Концевича?
– Она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне. Мое дело – следить за порядком в доме, – уклонилась от ответа Галина Аркадьевна.
– Вы не ответили на вопрос. – Дронго подошел к сумкам, повернулся спиной к женщине и принялся осматривать их.
– Повторяю: она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне, – ответила Галина Аркадьевна уже заметно раздраженным голосом.
– И понравилась? – спросил он, повернувшись к ней.
– Видимо, да, если он жил с ней почти три года. Ведь брак предполагает наличие взаимной симпатии. Вам так не кажется?
– Так вы ничего не хотите о ней сказать?
– Не хочу. Я предпочитаю не обсуждать моих хозяев с посторонними людьми. Это непорядочно и не очень красиво.
– У вас есть высшее образование, – неожиданно проговорил Дронго.
Это был даже не вопрос, а утверждение.
Она удивленно взглянула на него.
Женщину откровенно удивил этот гость.
– Есть. Как вы догадались?
– Обратил внимание на то, как вы разговариваете. Хороший русский язык. Домработницы обычно не говорят о взаимных симпатиях и не употребляют слово «непорядочно».
– Спасибо. – Галина Аркадьевна усмехнулась. – Вы правы. На самом деле я окончила педагогический институт еще в восемьдесят восьмом, три года преподавала в средней школе, потом осталась без работы и в девяносто девятом пришла к Концевичу.
