Особое же внимание Дмитрия привлек резной орнамент, а в особенности — символы и изображения на наличниках: изображенные на них лучи солнца завершались женскими фигурками или лепестками цветов; лапы, хвосты животных и руки-ноги людей незаметно переходили в растения с отходящими от них отростками, похожими на птиц.
Миролюб, заметивший озадаченный взгляд гостя, поспешил пояснить:
— Природа-Мать объединяет все живое и эти изображения — символы бессмертия единого океана жизни. В ней нет четких граней, и все насущное может принимать любой облик.
Наши предки верили, что их тела могут переходить из одного мира в другой и приобретать разнообразные, порой причудливые формы.
— Где то я уже слышал о том, что душа после смерти может переселиться в животное или растение… — припомнил Дмитрий. — Сдается, ваши предки присвоили чужую идею?
— Не ваши, а наши общие предки! И я говорю не о переселении душ, а о том, что тело может трансформироваться в уже существующем воплощении.
— Сказки, да и только… А где все? Почему никого нет на улице?
— Мы не очень любим чужаков, потому и ставни закрыты, и улицы пусты.
Очень тебя прошу, при проведении обряда, в котором будут участвовать и другие члены нашей общины, постарайся избежать своих едких замечаний, прояви терпение и уважение к чужой вере.
— Я о-очень постараюсь, — пообещал Дмитрий.
Свернув с дороги, Миролюб повел гостя по проторенной тропинке в небольшую низину, располагавшуюся невдалеке от поселения. Там, меж вековых сосен, располагалось капище, священное место общины.
На довольно просторной поляне из крупных камней была выложена огранка, формой напоминавшая яйцо. Тупой конец окантовки имел ворота, через которые и прошли мужчины. На противоположной стороне, как пояснил Миролюб, размещался чур — деревянный идол, посвященный Велесу, а прямо перед ним — жертвенный камень. Возле него располагалась крада — огневище, круг из обточенных камней.
Когда мужчины приблизились, взгляды всех присутствующих на капище людей обратились на них.
Несколько десятков человек, в том числе женщин, приветливо поздоровались с Миролюбом. На Дмитрия же они обратили внимания не больше, чем на пустое место.
— Могли бы быть и повежливей, — недовольно заметил Селиванов своему спутнику.
— Ты со своим атеизмом явился в священное место, тем самым нарушая прочные связи с божеством. Не суди их за то, что они этому не рады, — полушепотом ответил Миролюб.
