Дмитрий тихонько усмехнулся, но постарался себя сдержать и не дал воли рвущемуся с языка замечанию о том, что его деньги помогут общине сохранить свою святыню. Вместо этого Селиванов принялся рассматривать местных жителей. Все мужчины от мала до велика были одеты так же, как и сам Дмитрий, а вот наряды женщин поставили его в тупик. Их покровы составляли все те же рубашки, правда, доходившие до середины икр; пояс и кожаная обувь. У женщин постарше поверх сорочек были повязаны широкие юбки, но именно их головные уборы поразили воображение Селиванова.
Две юные девушки, державшиеся за руки, носили на голове убранства, не закрывавшие макушку и оставлявшие их длинные распущенные волосы открытыми; головы старших женщин выделялись странными сооружениями, состоявшими из непонятного нагромождения ткани с вплетенными в нее рогами. Это раззадорило интерес Дмитрия.
— А рога зачем? — поинтересовался он.
— Они обладают оберегающей силой, особенно бычьи, — терпеливо пояснил Миролюб. — А еще они служат символом плодородия у замужних женщин.
— А это кто? — спросил Селиванов, кивком головы указав на громадного мужчину, нацепившего на себя шкуру животного мехом наружу.
— Это наш жрец, Безгнев. Медвежью шкуру он носит как атрибут причастности к культу Велеса.
Между тем, Безгнев нараспев читал какие-то непонятные то ли заклинания, то ли молитвы, и в некоторых местах к нему присоединялись остальные участники проводимого обряда.
— О чем они поют? — снова спросил Дмитрий.
— Цель этого обряда — воздействовать на внутренний мир человека, научить его жить по законам Прави, сделать устойчивым к внешним факторам.
Мы просим Велеса объединить нас и укрепить наш дух.
После того, как хор голосов стих, Безгнев, при помощи кресала и камня, высек искру и разжег огонь на краде. После он взял в руки одно из горящих поленьев и обнес им всех присутствующих. Особое внимание уделил жрец Дмитрию, обойдя вокруг него три раза.
Затем Безгнев разрешил присутствующим передать припасенные ими требы. Дмитрий подошел к жертвенному камню последним.
Он достал из заткнутого за пояс бумажника несколько купюр и положил их рядом с другими подношениями. Мгновенно налетевший порыв ветра подхватил цветные бумажки и отправил их прямиком в огонь ярко пылающей крады. Дмитрий недоуменно достал более плотную стопку, но и ее постигла та же участь. Тогда озлобленный Селиванов решил положить на алтарь весь бумажник, не считаясь с расходами, но Безгнев решительным жестом остановил его.
— Не трудись понапрасну.
