Он с наслаждением мчался по ночному городу, упиваясь необыкновенным чувством свободы. Несколько раз боковым зрением он улавливал какой-то красный автомобиль, следовавший за ним по пятам. Селиванов вдавил педаль до отказа, заставляя машину мчаться со скоростью ветра. Преследующее его авто не отставало.
Дмитрия не интересовали игры в догонялки, поэтому он остановился, чтобы пропустить лихача вперед. Мимо него на бешеной скорости промчалась «Мазда». Авто сумасшедшего гонщика развернулось и, не сбавляя скорости, помчалось назад, по встречной полосе.
Дорога была широкой, но «Мазда» целила прямо в машину Дмитрия. Цепенея от ужаса, Селиванов попытался увернуться, но ему этого не позволили. За секунду до неизбежного столкновения, Дмитрий успел заметить знакомое лицо девушки, сидящей за рулем ярко-красной «Мазды». Она была той, которую он утром буквально вышвырнул из своего дома. Той, которая обещала отомстить.
Жуткий скрежет метала было слышно на несколько кварталов. Искореженные автомобили, слившиеся во время удара в единый ком, отлетели на несколько метров от места столкновения.
Дмитрий, чудом не потерявший сознание, успел почувствовать рывок и адскую боль, пронзившую его тело.
Потом Селиванов так и не вспомнил, каким чудом ему удалось открыть пассажирскую дверь своего «Ягуара», выползти на проезжую часть и удалиться на достаточное расстояние от вспыхнувших в мгновение ока автомобилей. От нестерпимой боли он несколько раз терял сознание, уплывая куда-то в липкую черноту беспамятства.
Но Дмитрий упорно цеплялся за свою жизнь, раз за разом возвращаясь в свое умирающее тело. Он видел подъехавшую скорую помощь, бежавших к нему врачей. Различил склоненное над ним лицо Александра — бледное и испуганное. Потом были другие полуразмытые образы: люди в стерильных масках, белых халатах и перчатках. Но последнее, что Дмитрий запомнил — это ноги санитарки, суетившейся вокруг него: распухшие, с проступающими венами, они попросту не помещались в старых разношенных тапках и выпирали из них со всех сторон.
Уже полностью погружаясь в забытье, Селиванов успел понять, что то последнее, что он успел увидеть в своей жизни, выглядело столь отвратительно и неуклюже.
Глава 4
Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна
Франсуа де Ларошфуко
Дмитрий открыл глаза. Все вокруг него расплывалось в ярком резавшем глаза свете. Он поднес руку к глазам и потер их.
