На входе в сад мы снова с ним сталкиваемся. Пока мы шлепали, пока я валялась в снегу, он уже сдал сына и теперь несся, будто за ним демоны гнались.
— Ты куда?
— Представляешь, все дома забыл, — сокрушенно разводит руками, — мобильник, ноутбук. Все. Видать, совсем не в себе был.
Приятно знать, что не только у меня помутнение рассудка.
— Хорошего дня, — с усмешкой киваю ему и получаю в ответ быстрое «пока».
Денис тянется ко мне, будто хочет поцеловать, но в последний момент останавливается и недовольно морщится.
— Один день! — цедит сквозь зубы.
— Да помню я, помню, — машу ему рукой, — беги уже, а то опоздаешь.
Глава 15
ДенисДомой я прибегаю как полоумный. Мечусь по квартире, собирая барахло, и все валится из рук. Гоняю в голове события последних суток и, по-моему, даже не дышу. Все не могу поверить, что они были рядом, что к Жене прикасался. Непередаваемое ощущение, будто кто-то снова переключил рубильник в положение «вкус к жизни».
Взгляд цепляется за рисунок, над которым вчера пыхтел Серый Волчок.
На нем изображены четыре кривых человечка. Дядя, тетя, маленькие мальчик и девочка держатся за руки. В отличие от того, как он рисует собственную мать — черным непонятным пятном, Женя у него вышла приветливая, с улыбкой. Правда, один глаз больше другого, но это мелочи. Я зависаю, глядя на эти примитивные художества. Сердце гремит где-то в голове, а губы сами расплываются в улыбке. Это самый прекрасный рисунок, который я видел в своей жизни.
У меня такое радужное настроение, что когда в дверь раздается звонок, я не жду подвоха, интуиция молчит…
А зря.
На пороге стоит Татьяна. Как всегда, с ногтями, губами, прической, в короткой норковой шубке и с такой мордой, будто ей кто-то подарил ключи от мира.
— Чем обязан?
— Где твоя улыбка, Орлов? — лыбится она. Пытается выглядеть как стерва, а на самом деле выглядит, как конченая сучка чихуахуа. — Разве ты не соскучился по своей любимой жене?
— К сожалению, к своим годам любимой женой так и не обзавелся. Только суррогатом.
— Ну-ну, милый.
Не надо меня злить. Я пришла с миром.
— Тебя никто сюда не звал.
— Что же ты такой грубый, котик?
Ее манера держаться просто вымораживает. Я прямо чувствую, что она задумала какую-то инфернальную херню. Так ведь хорошо все было. Неделю не видел ее: и нервы спокойные, и глаз дергаться перестал, а тут на тебе — нарисовалась.
— Говори, зачем пришла, и проваливай, — нет никакого желания играть в ее дурацкие игры, хочется только одного — поскорее от нее отделаться.
