Она просто прется от своего плана, от того, что может уесть меня.
— Тебе не нужен ребенок. У тебя же на него никогда не было и не будет времени.
— Подумаешь, — жмет плечами, — няньки в помощь. Возьму круглосуточную, и никаких проблем.
— Ты о нем подумала?
— Твою мать, Орлов! Почему ты все время это спрашиваешь? Я, по-твоему, все время должна думать только о нем? О том хорошо ему, плохо ему? У меня нормальная жизнь, которая не крутится вокруг спиногрыза!
— Сама же минуту назад кричала, что ты мать.
— И что? Мать не равно рабыня и прислуга.
У меня в голове не укладывается весь этот бред. Просто не укладывается.
— Это ты как дурак вокруг него прыгаешь. Мямлика какого-то растишь. Сережа то, Серёжа се.
— Вот и оставь его мне, и никто не будет тебя напрягать.
— Меня больше всего напрягает то, что ты доволен.
— Только в этом дело? Да? В том, что ты хочешь и дальше отравлять мне жизнь?
— Ты же мою отравил.
— Чем?
— Я когда за тебя замуж выходила, хотела нормальную семью, мужа, который будет любить и уважать, а получила упыря, который в мою сторону даже не смотрел.
А я ведь старалась. Все для тебя делала. Красивая всегда была, ухоженная.
— Тань, я сразу предупреждал, что так будет. И тебя, и твоего папашу. Но вы почему-то в голову себе вбили, что если мне руки выкрутить и заставить жениться, то все будут счастливы.
— Можно подумать в тюрьму тебя посадили. Да о такой жене, как я, — указывает на себя большим пальцем, — любой нормальный мужик мечтает.
— Так вперед! Уверен, эти нормальные мужики в очередь выстроятся, когда узнают, что ты теперь свободна.
Выбирай любого.
— Не сомневаюсь. Выстроятся. И найду я себе самого лучшего.
— Дерзай.
— И еще заставлю мелкого называть его папочкой…
У меня красная пелена перед глазами. Мне реально хочется зарыть Таньку поглубже где-нибудь в лесу. Потому что таких сук еще поикать надо.
— В общем, я все сказала. Сергей отправляется со мной, и дальше я буду решать, как и что с ним делать, а захочешь увидеться — будешь разрешение спрашивать.
Точно удавлю.
— У тебя дома даже жрать нечего. Как всегда, ничего, кроме грязной посуды, нет!
— Пиццей перебьется, — она просто непробиваемая. — Давай его сюда.
— Проваливай, пока я не спустил тебя с лестницы, — я уже почти рычу.
— Ты не имеешь права не пускать ко мне сына.
— Да ты ему на хрен не сдалась! Он о тебе даже не вспоминал ни разу!
Она равнодушно жмет плечами. Ей реально плевать на ребенка, для нее главное доставить проблемы мне.
