Его руки под футболкой, и прикосновения с каждым мигом становятся все настойчивее. Теплые пальцы обводят впадинку пупка, поднимаются выше, прикасаясь к груди сначала невесомо, вызывая толпу мурашек, падающих сплошной полной по рукам и спине. Потом сжимает, вынуждая от удовольствия прикрыть глаза. Вторая рука тоже гладит живот, медленно опускаясь, сдвигает резинку белья и ныряет ниже. Прикасается там. Ласкает, задевая чувствительные точки.
У меня закрываются глаза. Невольно развожу бедра. Трусь о его пах, забыв о том, что меня останавливало раньше.
— Женечка, — тихий шепот, — если бы ты знала, как я по тебе скучал.
Если бы ты знал, как я сходила без тебя с ума…
У меня нет сил сопротивляться. И желания тоже нет. Я так давно не чувствовала себя нужной и желанной, и мне так отчаянно этого хочется. Хоть на один вечер оставить проблемы и раствориться в его объятиях.
Я пожалею об этом завтра, договорились? Назову себя самыми плохими словами, плюну на свое изображение в зеркале и даже выдеру себе клок волос в качестве самобичевания.
Но это все будет завтра, а сейчас я откидываюсь на крепкое плечо, позволяя трогать себя, где он хочет и как хочет.
Дурею от ласк и едва держусь на ногах. Орлов чувствует это, продолжает доводить меня до состояния, когда уже не остается ничего, кроме голых инстинктов и желания обладать чужим телом.
Я даже не понимаю, как оказываюсь без нижнего белья. Только чувствую, как на поясницу давит тяжелая рука, вынуждая прогнуться. Опираюсь на стол, от нетерпения закусываю губы, но все-таки всхлипываю, когда он входит.
Медленно, плавными движения погружаясь все глубже, пока не проникает полностью.
Ждет несколько секунд, едва справляясь с дыханием, а потом начинает двигаться. Неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением, каждым соприкосновением. Я веду бедрами ему навстречу, чувствую, как тугой член внутри заполняет меня, растягивает.
Так сладко.
— Еще, — молю в беспамятстве, и движения ускоряются.
Невыносимая пытка. Колет будто раскаленной иглой и расползается по венам истомой.
Низ живота пылает, пульсирует, трепещет. Все мои ощущения концентрируются на этих движениях, связывающих нас в одно целое.
— Сильнее, — срывается стон с губ.
— Я сейчас кончу.
От этого признания и хриплого сдавленного голоса голова хмелеет, как от хорошего вина. Мне давно такого не говорили.
— Денис…
— Давай, Жень, — накрывает пальцами чувствительную точку, гладит ее, надавливает, усиливая ощущения, — давай.
И я будто срываюсь в пропасть.
