Я плавно выезжаю с парковки, краем уха слушая, как мои дети болтают, то обсуждая какой-то мультик, то перескакивая на тему игрушек, то вспоминая, что было в саду. Я еду аккуратнее, чем обычно, потому что дочь пристегнута кое-как, и когда мы добираемся до торгового центра, первым делом направляюсь в магазин за вторым детским креслом. Ребята идут за мной как два хвоста, держатся за руки и так ненавязчиво разговаривают про торт, всеми силами намекая, что папаша обещал вкусное, а вместо этого поперся непонятно куда.
Я помню, но сначала кресло.
Безопасность превыше всего.
Кресло беру такое же, как у сына, только не серое, а бежевое, и сразу устанавливаю его на заднее сиденье. Пристегиваю дочь по всем правилам, намертво, потому что теперь Маринка часто в нем будет кататься. Даже если кое-кто будет против.
Потом мы отправляемся в супермаркет, где я подвожу детей к витрине с тортиками, и они, словно сурикаты, начинают крутить головами, рассматривать сладости, и в итоге на удивление синхронно останавливают выбор на чем-то шоколадном, украшенном позолоченными грецкими орехами.
После этого я заворачиваю в отдел фруктов и набираю там всяких яблок, бананов, мандаринов. В итоге довольные, с тележкой полной всяких вкусняшек, мы направляемся к кассе, и там еще Серега выпрашивает по шоколадному яйцу. Гулять так гулять.
— Какой у вас папочка заботливый, — умиляется кассирша, наблюдая за тем, как эти двое вьются возле меня.
Сын гордо выпячивает грудь, а Маришка надувает губы и тихо выдает:
— Это не мой папа.
Вот честное слово, как серпом по яйцам.
— Да? — продавщица смущается. — А так похожи, прямо как близняшки. Я подумала…
Под моим мрачным взглядом она затыкается и не договаривает о том, что же она там такое умное надумала. К счастью.
— Это дядя Денис, — снова поясняет серьёзная девочка. — Папа Серёжи. Мы дружим.
— Здорово, — уже скупо отвечает женщина, сосредоточенно пробивая товары и больше не глядя на детей.
Поганое ощущение. Просто наипоганейшее. Когда стоишь рядом со своим ребёнком, и он так уверенно произносит «это не мой папа».
В тот момент я чуть не ляпнул «конечно, твой», остановило лишь то, что обещал Жене не торопиться, да и шумный проход возле касс совсем не то место, где надо признаваться маленькой девочке в том, что ты ее отец. Поэтому заткнулся, скрипнул зубами, поглубже затолкнул недовольство и начал распихивать продукты по пакетам.
Всему свое время. Все равно уже никуда они от меня не денутся. Ни Женя, ни мелкая егоза.
