Краем глаза я заметила движение и резко обернулась, но мой супруг только медленно поднял руки, будто успокаивал дикую кошку.
– Я просто снимаю мундир. – Он вытряхнулся из промокшего одеяния и набросил его на стол, а затем принялся расстегивать нагрудный ремень.
– На этом можешь остановиться, – сказала я. – Больше… больше одежду снимать не надо.
У него на лице заиграли желваки.
– Я не стану брать тебя силой… – Муженек с неприязнью сморщил нос. – …Луиза.
– Я Лу. – Услышав это, он ощутимо содрогнулся.
– Тебе что, неприятно мое имя?
– Мне неприятно все, что связано с тобой. – Он вытащил стул из-за стола и сел, тяжело вздохнув. – Ты преступница.
– Незачем тут лицемерить, шасс. Ты здесь оказался по своей собственной милости, а не по моей.
Он нахмурился.
– Но виновата ты.
Я пожала плечами и уселась на его безупречно заправленную кровать. Он сморщился, увидев, что я платьем намочила лоскутное одеяло.
– Надо было просто отвязаться от меня в театре.
– Я не знал, что ты хотела… что ты решила меня оболгать…
– Я ведь преступница, – напомнила я, не утруждая себя объяснениями о том, что я не нарочно.
Теперь это уже все равно было неважно. – Вот и веду себя соответственно. Тебе стоило бы догадаться.
Он сердито указал на мои синяки и сломанные пальцы.
– И куда тебя завела твоя преступная жизнь?
– Я ведь еще жива, верно?
– Точно жива? – Он изогнул медную бровь. – Потому что вид у тебя полумертвый.
Я беспечно отмахнулась и фыркнула.
– Профессиональный риск.
– Теперь он тебе не грозит.
– Что-что?
Его глаза вспыхнули.
– Теперь ты моя жена, пусть даже мы оба от этого не в восторге. Ни один мужчина больше не посмеет тебя коснуться.
После этих слов мы напряженно примолкли.
Я присмотрелась к нему повнимательней, встала и подошла к столу, растягивая губы в улыбке. Муж сурово взглянул на меня, но, когда я наклонилась ближе, дыхание у него сбилось, а взгляд опустился к моим губам. Даже сидя он был почти что выше меня.
– Вот и славно, – сказала я, потянулась к ножу у него на ремне и прижала его к горлу шассера прежде, чем тот успел шевельнуться.
Затем вдавила кончик лезвия поглубже, ровно настолько, чтобы слегка царапнуть кожу. Рука шассера крепко вцепилась в мое запястье, но отталкивать меня он не стал. Я наклонилась еще ближе. Теперь наши губы почти соприкасались. – Однако тебе стоит знать, – выдохнула я, – что если любой мужчина коснется меня без моего согласия, я его как рыбину вскрою.
