– Я помолчала картинности ради, а затем провела ножом от его горла до пупка и еще ниже. Он громко сглотнул. – Даже если этот мужчина – мой муж.
– Мы должны консуммировать брак, – сказал он тихо и резко – со злобой. – Ни я, ни ты не можем допустить, чтобы он был расторгнут.
Я оттолкнула его и задрала рукав. Затем, все так же глядя ему в глаза, полоснула себя по предплечью острием кинжала. Шассер хотел меня остановить, но было поздно – хлынула кровь. Я сорвала с его кровати покрывало и окропила кровью постельное белье.
– Вот, пожалуйста. – Я направилась в уборную, не обращая внимания на его потрясенное лицо. – Консуммировали.
Я смаковала боль в предплечье, наслаждалась ею. Она казалась настоящей в отличие от всего остального, что произошло со мной в этот злосчастный день. Я нарочито медленно отмывала руку, а когда закончила, то замотала ее в ткань, которую взяла из шкафа в углу.
Теперь я замужняя женщина.
Если бы кто сказал мне сегодня утром, что к закату я буду замужем, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.
Рассмеялась и заодно плюнула бы еще, скорее всего.
Шассер постучался в дверь.
– С тобой все хорошо?
– Господи, да оставь ты меня в покое.
Дверь скрипнула.
– Ты в приличном виде?
– Нет, – солгала я.
– Я вхожу. – Сначала он только заглянул и нахмурился, увидев, сколько натекло крови. – Неужели это было так обязательно?
– Я абы как ничего не делаю.
Муж стянул повязку и оглядел мой порез, а я при этом таращилась прямо ему в грудь. Переодеться он еще не успел, поэтому мокрая рубашка липла к его телу, чем особенно сильно меня отвлекала.
Я заставила себя вместо этого посмотреть на ванну, но мыслями снова и снова возвращалась к нему. Как же он все-таки был высок. До странности высок. Уж точно слишком высок для такой крохотной комнатушки. Я даже задумалась, уж не болен ли он чем-нибудь. И снова уставилась ему в грудь. Может, и болен.
– Теперь все подумают, что я тебя тут убил. – Он сменил мне повязку, снова открыл шкафчик и взял оттуда еще одну тряпку, чтобы вытереть пол и раковину.
Я закончила обворачивать руку тканью и стала ему помогать.
– А с уликами что будем делать? – Я вытерла окровавленные руки о подол.
– Сожжем. Внизу есть печь.
У меня загорелись глаза.
– Да! Я как-то подожгла целый склад. Всего одна спичка – а полыхало-то как!
Он в ужасе уставился на меня.
– Ты подожгла склад?
У них всех тут определенно какие-то проблемы со слухом.
– Я ведь так и сказала, разве нет?
Он покачал головой и завязал тряпку в узел.
