– Мальчик-паж убежал, а шассер опять украдкой покосился на меня. Я ему подмигнула. Супруг нетерпеливо рыкнул, схватил меня за локоть и силком повел к двери.
Я вырвала руку.
– Калечить меня совершенно необязательно.
– Я же сказал тебе вести себя прилично.
– Умоляю, я же просто ему подмигнула, а не стала раздеваться и петь «Грудастую Лидди»…
Где-то сзади послышалось волнение, и мы разом обернулись. По улице маршировали шассеры и несли с собой нечто похожее на тело. Для приличия его завернули в ткань, но руку, которая свисала с краю, ни с чем перепутать было нельзя.
Равно как и лозы, проросшие меж пальцев бедолаги. И кору, которая покрыла его кожу.
Я наклонилась ближе, хоть муж и потянул меня назад, и вдохнула знакомый сладкий запах, исходивший от тела. Любопытно.
Один из шассеров быстро спрятал руку под ткань.
– Мы нашли его за окраиной города, капитан.
Муженек, ничего не говоря, резко кивнул в сторону аллеи у церкви, и шассеры поспешили уйти.
Он повел меня внутрь, но я, вытянув шею, смотрела им вслед.
– Что все это значит?
– Не твое дело.
– Куда они его несут?
– Я сказал, не твое…
– Довольно. – Архиепископ вошел в фойе и с отвращением оглядел лужу грязи у моих ног. Он, разумеется, уже успел переодеться в чистую рясу и смыть с лица грязь и песок. Я хотела оправить разорванное платье и причесать пятерней спутанные волосы, но сдержалась. Неважно, как я выгляжу, пусть Архиепископ ко всем чертям катится со своим мнением по этому поводу. – В моем кабинете вас ждет свидетельство о браке.
Откуда можно забрать твои вещи?
С деланым безразличием я отжала мокрые волосы.
– У меня их нет.
– У тебя… их нет, – повторил он медленно, с неодобрением оглядывая меня.
– Да, именно так я и сказала. Разве что вам с приятелями захочется прошерстить чердак Солей-и-Лун. Я уже пару лет одалживаю там костюмы.
Он нахмурился.
– Иного я и не ждал. Однако более приличный наряд мы определенно тебе подберем. Я не стану бесчестить Рида, позволяя его жене выглядеть дикаркой, пусть даже таковой она и является.
– Да как вы смеете? – Я подхватила подол своей юбки, насмешливо изображая оскорбленный вид. – Я, между прочим, теперь богобоязненная христианка…
Муж утащил меня прочь прежде, чем я успела сказать еще что-нибудь.
Клянусь, я слышала, как у него хрустнул-таки зуб.
Наскоро подписав свидетельство о браке в кабинете, муженек повел меня по узкому пыльному коридору, явно избегая людного фойе. В самом деле, упаси господь, еще кто увидит его новую женушку.
