И где стражники и солдаты? Должен же кто-то быть у ворот!
– Монсеньор! – женщина? Здесь, откуда? – Монсеньор!
Полная горожанка средних лет вынырнула из-за мясной лавки, смешно вскидывая грудью, перебежала улицу, хлопнулась на колени перед Робером.
– Монсеньор, милости!
– Кто вы? – милое круглое лицо, из-под светло-серого чепца выбивается каштановая прядка. – Что вам нужно?
– Там мои дочери, – горожанка попыталась вцепиться Эпинэ в сапог, но Робер успел отскочить, – обе... Я их не пускала, а они пошли. С подружками.
.. Пошли – и теперь там!
– Ворота закрыли, когда началась давка. – Иноходец говорил чистую правду, но ему казалось, что он врет. – Если ваши дочери не успели войти, они уже дома. Какой дорогой они пошли?
– Улицей Красильщиков, – торопливо забормотала женщина, – и прямо сюда, к Комендантским... Я их не пускала, но там... Обещали ленты и морисское масло... Они так хотели.
Ох уж эти пахнущие розами флакончики. И эти ленты! Как просто приманить девчонок, даже проще, чем мышей в мышеловку.
Те хотя бы принюхиваются.
– Вам нечего волноваться, – если нечего, чего ты торчишь и смотришь, как теперь уже трое колотят в мертвые ворота?! – у Канальных и в самом деле случилось несчастье, но здесь все в порядке.
– Сандра и Мона никогда не пойдут к Канальным, никогда...
Оплакать беду она всегда успеет. Если случилась именно беда, но ведь пока ничего не ясно, пока просто не открывают ворота.
– Ваши дочери или дома, или скоро придут, – Робер осторожно погладил плечо женщины.
– Вам тоже лучше вернуться.
– Монсеньор, – а ведь она на кого-то похожа, на кого-то давно забытого, – можно я подожду, пока откроют? Мне подарков не надо, только пусть...
– Ждите, – сейчас она заплачет, если только на нее не наорать, – только отойдите к лавке!
– Постой. – Никола отвлекся от калитки, лицо его было хмурым и подозрительным. – Как тебя пропустили?
– Я попросила, – лицо горожанки вспыхнуло, – там Жильбер стоял. Он тоже из Агиррэ. Он меня узнал.
– Постой, – подался вперед Иноходец, – так ты – дочь старухи Маризо?
– Да, Монсеньор, – закивала неожиданная землячка, – да.
.. Неужели Монсеньор меня узнал?
– Ты похожа на сестер. – Эмма Маризо... Коса вокруг головы, бирюзовые сережки... Эмма пекла пирожки с земляникой и вышла замуж за мещанина из Агиррэ. Роберу было лет десять, эта была первая свадьба, на которую его взяли.
– Монсеньор меня вспомнил? – шмыгнула носом женщина. – Мои девочки похожи на меня... Такой, как я была.
