Только, проглотив подарок, они при первой возможности вцепятся в швырнувшую его руку. Любовь винными фонтанами не купишь, а уважение тем более.
– Провал нужно огородить, даже не провал, а подземную дыру.
– Огородишь ее, – махнул рукой Пуэн, – как же. Сквозь землю смотреть еще не научились.
– Канал засыпан по приказу Карла Третьего, – вспомнил Робер, – значит, об этом должны быть записи. Пошлите кого-нибудь в архив. Заодно пусть притащат сюда землемера, а пока огородим на глазок.
Перекрывшие Мясную улицу южане раздались, пропуская всадника на караковом мерине.
Мерина Робер узнал сразу же. Его звали Мэтр Жанно, и ездил на нем сержант Дювье. Новости от Никола, наконец-то!
– Монсеньор, – правый глаз сержанта был синим и заплывшим, – улицы перекрыты, люди идут по домам. Генерал Карваль объезжает караулы. Герцог Придд отбыл к Галерным воротам.
– Хорошо. Сколько с вами людей и что у вас с лицом?
– Две роты. А с мордой – камень бросили... Ничего, заживет.
– Не сомневаюсь. – Робер развязал было кошелек, собираясь достать золотой, но передумал и бросил его Дювье целиком.
– Сам выпей и товарищей угости. Хорошо, что хорошо кончается.
– Спасибо, Монсеньор, – лицо южанина было серьезным. – И то сказать, чудом обошлось, но разозлились на нас... Страсть."
"А когда из Доры попрут счастливцы с подарочками, разозлятся еще больше, но лучше остаться без узелка с леденцами, чем сдохнуть в какой-нибудь яме.
– Пуэн, – распорядился Иноходец, – оставайтесь здесь. Площадь очистить, людей у вас теперь хватит. Присматривайте за дырой и ждите землемеров.
Тех, кого вытащат, переписать. Списки пришлите мне к Комендантским воротам, а если уеду – домой.
2Высокий длинноносый горожанин больше не хрипел и не задыхался. И не дышал. Зажатый со всех сторон труп медленно колыхался вместе с живыми. Ставшее после смерти надменным сине-багровое лицо висело перед самыми глазами Дика, и юноша зажмурился. Это он еще мог сделать, но только это.
Сзади шумело, орало, выло, ругалось, сзади была хоть какая-то жизнь. Там, где стоял Ричард, не было ничего, кроме судорожных хрипов и торопливого женского бормотанья.
Дик не раз пробовал повернуться, но разве может повернуться вмурованный в стену камень?
– Убейте меня! – вырвавшийся из тупого рокота крик был чудовищным, люди так не кричат. – Убейте! Ну, убейте!.. Что вам, жалко? Жалко, да?! Выходцы, вот вы кто... Выходцы зеленые!.. Вы все зеленые!!! Смотрите... У него нос зеленый и крошится... Вы только гляньте, зеленый и крошится, кро... ха-ха-ха.
