Лучше адмиральскую дурь передать, чем прослыть умней начальства, но я вас задерживаю...
– Мне правда надо бежать, – смутился Йозев. – Спасибо, господин второй лейтенант!
– Ну так бегите, – засмеялся сигнальщик, – но в Хексберг мы с вами выпьем. За победу и за адмирала.
Они выпьют обязательно. Настоящего, хорошего вина. Может быть, даже кэналлийского. Должно же в Талиге быть кэналлийское. У него есть немного денег, осталось из наградных, нужно пригласить Руппи и Блаухана. И господина Ойленбаха, если он не откажется.
..
– Что передает арьергард? – Лицо командующего ничего не выражало.
– «Противник на юго-западе. В четырех хорнах», – послушно повторил Зепп.
– Бред, – капитан «Ноордкроне» от возмущения топнул ногой в потрепанном иссиня-черном сапоге. – Хотя чего ждать от больного здоровья?
– Надеюсь, что бред, – все тем же ровным голосом откликнулся Олаф, – но беда имеет обыкновение приходить оттуда, где ты оставил дурака. В следующий раз я оставлю Вернера при себе, а после боя напьюсь.
– У Вальдеса двадцать один вымпел, – брови шаутбенахта сошлись в сплошную рыжую черту, – именно столько, сколько доносили «ардорцы». Больше ему взять неоткуда, «Микаэла», «Пфейфер» и «Голдфиш» облазили каждую дырку.
– Верно, – подтвердил Ледяной Олаф, и Йозеву отчего-то стало неуютно, – они не видели никого, кроме дозорных, не снизошедших до рыбаков и торговцев. Йозев, приказ по эскадре: «Ждать приказа. Быть готовым к повороту...» Ты хочешь что-то сказать?
– Ты шарахаешься от тени, – капитан и адмирал перешли на «ты».
В присутствии подчиненного.
– Тени сами по себе не появляются. – отрезал Олаф. – Йозев, ноги в руки...
– Отто Бюнц передает, – выскочивший на бак сигнальщик напоминал выхваченного из воды ерша. – «До полусотни вымпелов, в боевой линии, курс восток-северо-восток».
– Этого не может быть, но оно есть, – как не походила эта улыбка адмирала на недавнюю. – Бюнц не Вернер. Это не тень, Адольф. Это Альмейда.
– Но как...
– Неважно как! – адмирал отошел к борту, отвернулся.
Йозев видел прямую спину, коротко остриженные волосы, шпагу в видавших виды ножнах. Адмирал смотрел на свои корабли, а лейтенант на адмирала, за которого был готов немедленно умереть. Не за кесаря, не ради славы и орденов, как ему мечталось еще утром, а вот ради этого высокого худого человека с разными улыбками.
Кальдмеер странно дернул головой, словно ответил кому-то невидимому, и повернулся.
– Приказ по всей линии – поворот «Все вдруг».
