«Случайно прибитый шваном» к талигойскому берегу каданский негоциант своими ушами слышал, как в торговом порту болтали о реквизированных кораблях.
– Если фрошеры будут настолько любезны, что утопят Хохвенде в луже, – пообещал Зепп, – обязуюсь поставить свечку святому Эберхарду и купить пленным бочку вина.
– Не ты один, – подхватил шутку Руппи, – фрошеры утонут в вине. Идет, легок на помине!
Голенастый генерал в роскошном плаще промаршировал на ют. Обветренная физиономия фок Шнееталя скривилась, но Хохвенде это не смутило.
Он продолжал что-то объяснять, размахивая перед капитанским носом затянутой в белую перчатку клешней.
– Ну почему я не фрошер, – простонал Руперт, – под коленки и за борт!
– А ему не пора к своим? – Зепп кивнул на север, там, где, выстроившись в две нестройные колонны, ползли невидимые с «Ноордкроне» купцы. – И почему бы нам не сбросить с хвоста это украшение? В бою от этих куриц сплошная маета, пускай подождут у бережка.
– Ледяной не оставит их без присмотра, – скривился фок Фельсенбург.
– Он должен убедиться, что Вальдесу до них не добраться. Представляешь, что натворит волк в этаком курятнике?
3Альмейда стоял, широко расставив ноги, неподвижностью и внушительностью напоминая носовую фигуру. Надеть шлем или хотя бы шляпу марикьяре не удосужился. Занятый своим пистолетом Бреве едва ли доставал верховному адмиралу до плеча. Второй адмирал был хмур и собран, а Филипп Аларкон улыбался, чуть ли не мечтательно глядя вдаль.
– Приветствую вас на борту «Франциска», капитан Джильди, – первым, как и положено, заговорил капитан флагмана.
– Волны и ветер да будут к вам добры.
– Благодарю. – Марикьяре не так далека от Фельпа, но об обычаях и приветствиях островитян Луиджи знал не так уж много. – Они вошли в залив.
– Хорошая новость. – Альмейда по-прежнему напоминал статую, но статую, вздумавшую заговорить. – Что вы еще видели?"
"– В авангарде шестнадцать линеалов, – говоря по чести, отвечать следовало Берто, но теньент за какими-то кошками изображал субординацию, – не самых крупных.
От шестидесяти пушек до сорока шести. Два семидесятипушечника. Третий и восьмой. Теньент Салина считает, что восьмой – это может быть Вернер.
– Это было бы слишком хорошо. – Бреве убрал пистолет и вытер руку об отнюдь не адмиральскую куртку. – Сколько их всего?
– Около шестидесяти вымпелов. – Может, Берто был прав и стоило задержаться и сосчитать поточнее? – Идут решительно, прямо к порту. Купцов мы дожидаться не стали.
