Спасение от них единственное – бежать, затеряться.
– Боюсь, что вы не совсем понимаете происходящее, – сказал Андрей Константинович.
– Это… – Ирина Владимировна запнулась, подыскивая сравнение. – Это как вскрытие Иртыша.
Сравнение было Парасе понятным. И страшным.
Ледоход на реке происходил каждый год, но привыкнуть к нему было невозможно.
Долгую зиму река покоилась под толстым слоем льда, надежно державшим зимник, пробитый в торосах с одного берега на другой. По зимнику возили в город убоину, замороженное молоко, ягоды, овощи, варенья и соленья, дрова.
До апреля возили, уже когда забереги – оттаявшие у берега участки – появлялись.
Вода в заберегах спокойная, плавно кружит мусор. И вдруг вода темнеет, мутнеет, будто волнуется. Это с верховьев, где Иртыш уже тронулся, напирает громадная масса воды. Река крепится, даже ворчит, как будто стонет, как человек, которого будят, а он просыпаться не хочет.
Но вот проснулся. Злой – с оглушительным треском раскалывается лед, молнии плоские его исполосовывают.
Лед вздымается, точно подорванный бомбами снизу, его корежит, ломает, срывает с места. Пласты наскакивают друг на друга, кружат, кипят. Шум стоит адов, и река точно выдохнула – повеяло прелой водой. А с верховьев несутся все новые и новые громадные льдины, бьются, борются, тесно им, великаны выталкивают, выплевывают мелкоту к берегам.
Особенно грозным бывает ледоход в те годы, когда в верховьях, на коленных изгибах реки, на плесах осенью поздней образуются ледяные молы, упирающиеся в бока и дно реки.
Такой мол может быть длиной в полверсты или даже в версту. Он долго держит напор воды, но обязательно не выдерживает. И тогда невероятной мощи поток извергается. Он срывает на своем пути отмели, островки уносит, как легкую занозу вырывает из утесов глыбы камней, кустарники, деревья прибрежные.
Смерч адов слизывает огороды, десятины лугов, целые рощи. Спокойный летом, красавец Иртыш-кормилец, по которому несется, с воем, треском и стоном то, что было когда-то твердью, страшен в этот момент.
На берег сбегаются люди – все, кто может передвигаться, пропустить подобное зрелище невозможно. Ребятне, возбужденной стихией, конечно, весело. Прыгают, вопят: «Иртыш тронулся! Иртыш тронулся!» А старухи выходят к реке с иконами, молитвы творят.
На льдинах часто зверье оказывается. Зайцу не страшно – он с одной ледяной горушки да на другую – выпрыгнет. Лисица вряд ли выберется.
