Холила-берегла Аннушку, птицей кружила.
Пожар (явный поджог, потому что занялось в разных, далеких друг от друга местах) потушили к утру. Хорошо, что безветрие, что Парася вовремя тревогу подняла, но ущерб был все-таки значительный. И самое досадное – не было хозяина, задерживался в Омске. Без него колхозники чувствовали себя сиротливо, привыкли они к твердой руководящей руке.
К обеду из города прибыл нарочный, долго о чем-то совещался с Неубийбатько. Тот вышел из правления с почерневшим лицом, от сажи и копоти уже отмылся, кожей потемнел.
Велел собирать народ.
Парася слушала и не понимала. Ее муж – враг народа, участник заговора, убил в застенках в ходе допроса представителя органов, подстроил сожжение колхоза…
– Факты достоверные, – хрипло закончил Неубийбатько, – обсуждению не подлежат. Всем разойтись и приступить к текущим делам по устранению последствий огненного пожара."
"Никто не тронулся с места. Люди, как и Парася, не могли осмыслить случившегося. Молчали даже те нервно-голосистые бабы, которые при любом удобном случае вопили: «Ой, да что же это! Ой, да как же это!»
– Что стоим? – крикнул Неубийбатько, и Парасе показалось, что на глазах его заблестели слезы.
– Ничего не выстоите! – И, противореча себе, сказал уже другим голосом: – Надо выстоять, товарищи! Приступайте к работе!
Парася бросилась домой, следом за ней вошли Фроловы. Ирина Владимировна и Андрей Константинович о чем-то тихо переговаривались в углу, а Парася носилась, лихорадочно собирая вещи.
– Что вы делаете? – спросила Ирина Владимировна.
– Дык в Омск надо ехать, к Степану!
– У вас грудной ребенок, – напомнила учительница.
– С собой возьму.
– Вы с ума сошли! Заморозите Аннушку, она погибнет!
– Прасковья Порфирьевна, – поддержал супругу Фролов, – сядьте и успокойтесь.
– Дык что ж сидеть? Ехать мне надо.
– Никуда вам ехать не надо! – твердо сказал Андрей Константинович. – К мужу вас не допустят, это вне всяких сомнений. И подвергать жизнь Аннушки опасности вы как мать не имеете права!
Парася опустилась на стул, и Фроловы с ней заговорили.
О том, что теперь она – жена врага народа, а это повлечет за собой конфискацию имущества и, не исключено, ее арест. Сейчас она обязана думать о детях. Фроловы уезжают, они давно, как начались аресты, задумывались об этом. Но за спиной Степана Еремеевича жилось столь спокойно, интересно и привольно, что всё откладывали. Они уже переживали подобные кампании-чистки, но, очевидно, меньших масштабов.
