Сам преподавал мастерам, те, в свою очередь, вели занятия с самыми смышлеными рабочими, многие из которых были вчерашними крестьянами. По наблюдениям Камышина, в группе из десяти человек встречались один-два одаренных и перспективных. После нескольких лет практики, получив дополнительные знания на курсах, они вполне могли занять должности мастеров. Богатство России, считал Камышин, не в недрах зарыто. Недра – это Божья милость избранным, как чудо появления фортепиано у колыбели гениального композитора.
Если бы у Моцарта не было клавесина и отца-музыканта, из Вольфганга Амадея вырос бы заурядный бюргер. Богатство России ходит на двух ногах, имеет золотые руки и светлую голову."
"Проиграв Петру две партии, третью Александр Павлович с трудом свел до ничьей – Петр опаздывал на смену. Гыгыкая, муж Марфы потрусил из квартиры.
– Хоть у младшего Медведева, у Митяя, я пока выигрываю. – Собирая чудные фигуры в деревянную коробку с резьбой, Александр Павлович бросил взгляд на мальчика, мирно спящего на лавке в углу.
Встал, подошел к Марфе, уткнулся ей в шею, втянул пряный родной запах.
– Не надоть боле, – сказала Марфа, отстраняясь.
– Как не надо? Почему?
– Чижолая я, на сносях.
– В каком смысле? – растерялся Александр Павлович.
– В известном.
– Ты беременна? От меня?
– Вам это без трудностей и забот обойдется.
– Погоди, погоди! Черт, голова кругом! Давай по порядку. Я, знаешь ли, человек твердой логики. Полностью отдаю себе отчет, что ты со мной… сошлась из чувства благодарности…
– За что? – искренне удивилась Марфа.
– Вовсе не потому?.. Что ж ты раньше молчала, я совершенно совестью изболелся! Тогда, значит, по иным причинам, потому что я тебя привлекаю как мужчина? Верно?
– Ребеночка я изжелалась, мочи нет. А Петька мой неспособный.
– Ты меня использовала как… как быка-производителя? – задохнулся Камышин.
– А то вы меня не использовали! – вернула упрек Марфа. – Сколь всяких слов про удовольствие говорили. Шли бы вы, барин, поздно уже.
– Ты!.. – мотал головой и не находил слов Камышин. – Ты меня унизила! Дура деревенская!
Он бросился к двери, врезался в нее, забыв открыть, развернулся и снова приблизился к Марфе:
– Прости! Сам не знаю, что несу. Марфинька! – Он сделал попытку обнять ее, но Марфа шагнула назад, всем видом демонстрируя неприступность. – Ты не можешь меня просто так выставить, а я – просто так уйти! Чего ты хочешь?
– Ничего. Вам, барин, почивать пора.
