Только сейчас Тимофей смог пристально взглянуть на неё, прижавшуюся к холодным кирпичам массивной стены. За время, прошедшее с их последней встречи, Зина повзрослела и похудела, взгляд больших серых глаз утратил милую детскую наивность, а движения уже не были полны обворожительного кокетства. И всё же, его невеста была прекрасна как никогда.
От счастья у Тимофея перехватило дыхание. Ему хотелось, не отрываясь, смотреть в её родное лицо, знакомое до мельчайшей чёрточки, и радоваться жизни, невзирая ни на что. Но мысль о смерти Кристины опутывала мысли и чувства чёрной пеленой, заставляя ежеминутно мучиться от сознания своей вины перед ней.
– Нам нельзя идти домой, – сказал Всеволод, и его слова эхом отразились от полукруглой стены, заставив перейти на шёпот.
Тимофей согласно кивнул, подумав, что Всеволод абсолютно прав:
– Я тоже так думаю. Клавдия наверняка пошлёт туда проверку. И, кроме того, мы не можем подвергать опасности родителей. Ты была у них, Зина? Как они?
– Держатся, – Зина придвинулась к Тимофею, положив свою руку на его ладонь, и его с ног до головы окатила волна нежности.
– Они не впали в отчаяние только благодаря вашей записке. Это ведь вы попросили передать им весточку?
Тимофей со Всеволодом недоумевающе переглянулись.
– Нет. Мы даже не понимаем, о чём ты говоришь, – за двоих ответил Сева.
– Ну как же, – начала объяснять Зина, но Тимофей не дал ей договорить, приложив палец к губам.
– Все объяснения – позже. Сейчас мы обязаны принять решение о дальнейших действиях.
Как бы то ни было, но долго кружить по городу мы не можем. Аполлону Сидоровичу нужен покой. Я опасаюсь, что у него может случиться разрыв сердца.
Он тревожно прислушался к тяжёлому дыханию больного, сдвинув брови, словно гимназист над трудным заданием.
– Ума не приложу, куда нам пойти, – растерянно сказала Зина. – К Петру Сергеевичу с княгиней нельзя, а нашу старую квартиру родители не сохранили…
– Пойдём вперёд, – решил Тимофей, – мир не без добрых людей. Ребёнком я вот так же шёл по лесу из Соколовки куда глаза глядят, и судьба привела меня к Петру Сергеевичу.
– Он взял Зину за руку и не удержался от вопроса: – Когда ты приехала?
– Вчера.
Тимофей со Всеволодом снова подхватили свою тяжёлую ношу и побрели в сторону небольшого парка, чтобы хоть немного отсидеться на скамейке под сгущавшейся темнотой холодной промозглой ночи. Начался дождь. Мелкий весенний дождь больно сёк по лицу, проникая в лёгкие влажным холодом и пронизывая прохожих до костей.
