– Погодите, погодите! – вскричал Тимофей, едва не потеряв сознание от резкой боли в раненом плече. – Вы сказали, в библиотеке будет комната для допросов?
– Именно так, сударь, – подтвердил библиотекарь.
Тимофей с порозовевшими щеками приподнялся на кушетке и, ликуя, пояснил окружающим причину своей радости:
– Вы помните, что в библиотеку ведёт подземный ход из ротонды? Я проникну по нему и спасу Всеволода.
– Тимошенька! – княгиня стиснула пальцы, и её дыхание стало прерывистым. – Я даже не знаю, что сказать, но ты должен отбросить эту мысль.
Мы не выдержим потери обоих детей.
– Ничего не получится, – отрицательно покачал головой Аполлон Сидорович, – перед тем как уйти, я заблокировал рычаг потайной двери. Теперь её невозможно открыть из библиотеки.
– Как? – ахнули хором Тимофей и Ольга Александровна.
Аполлон Сидорович пожал широкими плечами и уныло повесил нос:
– Я не хотел, чтоб захватчики знали тайны особняка и пользовались ими.
Он постучал себя кулаком по лбу:
– Балда! Балда! Балда!
– Погодите, господин библиотекарь, – перебил его стенания Тимофей, – лучше растолкуйте, каким образом можно вновь заставить работать секретную дверь.
– Весьма несложно, справится даже ребёнок, – охотно откликнулся Аполлон Сидорович, – необходимо всего лишь войти в помещение над библиотекой, там ванная комната, которую заняла комиссарша, – он покосился на княгиню, стыдливо покраснев, – и переставить местами два фальшивых крана с разноцветными ручками.
– И всё?
– И всё, – утвердительно хлопнул себя по коленке Аполлон Сидорович и выразительно округлил глаза, – никаких проблем.
– Кроме одной: как проникнуть в помещение второго этажа – в дамскую ванную комнату, – возразил Тимофей и задумался, вспоминая расположение комнат в особняке князей Езерских.
Он хорошо знал каждый его закоулочек, каждую кладовочку, потому что своими руками вместе с отцом и князьями Езерскими переделывал жилые покои под лазарет для раненых во время Русско-японской войны.
Правда, вскоре после войны овдовевшая княгиня со Всеволодом переехали в квартиру доктора Мокеева, а особняк продали богатому золотопромышленнику Мухину, но, по слухам, тот не перестраивал апартаменты, гордясь их старинным аристократическим прошлым.
Тимофей подтянул к себе клочок бумаги и принялся набрасывать по памяти план особняка Езерских. Его карандаш быстро скользил по бумаге, с каждым штрихом укрепляя надежду на освобождение Всеволода.
