Это смерть души моего народа…
- Инна, хватит нести чушь! Ты ведь можешь звучать здраво! Какая к черту душа народа?! Нет никакой души у народа! Есть просто религия, с помощью которой управляют людьми, но мы-то с тобой должны понимать, что все это- только рычаг, инструмент подчинения масс таким, как мы- тем, кто у руля!
Она осекается. Смотрит на меня так, словно бы я сейчас признался, что готовлю ядерный взрыв… И он уничтожит всю планету…
- Ты хотел посмотреть на душу моего народа? Хорошо, Карим… Я согласна… Я покажу тебе ее.
Но после этого ты точно дашь мне право решать, оставаться мне или уходить… Ни ты, ни мой отец, ни кто-то еще не будет властен над моим выбором. Потому что ты поймешь, что вовсе я не сумасшедшая, как считает мой отец, попытавшийся вытравить из меня бабилонийскую реальность идиотскими клиникам, уколами, успокоительными и браком с тобой! Но будет еще одно условие- в тот же момент при любом раскладе ты свернешь все свои планы насиловать недра моей земли и ставить свои нефтяные вышки.
Это та плата, которую я требую за то, чтобы дать тебе еще один шанс увидеть истину…
- Хорошо, Инна. Я готов пойти тебе на встречу. Но если это окажется иллюзией, ты перестаешь сопротивляться- и моему вниманию, и своей судьбе, и… лечению, если оно будет нужно…"
"Она лишь горько усмехается, разворачивается и опять без спроса уходит, даже не удосужившись попрощаться.
А я откидываюсь на подушках, понимая, что сигара безнадежно потухла.
Зато на душе просветление… Почему-то я верю, что все может наладиться… Верю, что все возможно…
Хотя бы мы снова вышли на диалог…
В какой-то момент понимаю, что в комнате я не один.
Поднимаю глаза и утыкаюсь в мрачный, темный силуэт Кассии.
Она кротко смотри в пол и тушуется.
- Что тебе нужно?
Женщина поднимает-таки глаза и переходит на сирийский диалект.
Помню, ее прислужница сирийка- потому Инна свободно владеет диалектом…
- Господин…- говорит она тихо, каким-то недобрым, заговорщицким голосом,- я имела неосторожность услышать то, о чем вы говорили… Простите, но…- она делает драматичную паузу, а потом выпаливает, как на духу,- все это неправда.
От начала и до конца. Инна врет вам. Врет с самого начала.
- Ты о ее недуге? О клинике?
- Нет, господин… Я об Ашуре и его месте в ее жизни… Она… Они… Это неправда, что она противилась его влечению. Я точно знаю, что Инну влечет к нему, а его влечет к ней.
