Когда он лежал на ложе, живот его оставался упругим, а не расплывался, как обычно бывает у мужчин среднего возраста. Замечательное лицо с самыми голубыми глазами, какие ей когда-либо приходилось видеть. А эти волосы! Чистое золото – и так их много! Они обрамляли его лоб. И какой красивый! Не такой, как папа, который был истинным римлянином, но интереснее – ведь красота его необычна. Поскольку Юлии нравились маленькие носы, она и здесь не нашла повода для критики. И ноги у него хорошей формы!
Девушка подошла к зеркалу, подарку отца, который бабушка не одобрила, потому что оно было закреплено на вертушке, а идеально отполированная серебряная поверхность отражала человека с головы до ног.
Юлия сняла всю одежду и стала рассматривать себя. Слишком худая! И грудей почти нет! Нет ямочек! Она разрыдалась, бросилась на кровать и плакала, плакала, пока не уснула, подложив под щеку руку, которую он поцеловал.
– Она выбросила бюст Помпея, – сообщила Аврелия Цезарю на следующее утро.
– Edepol! Я-то думал, что он нравится ей.
– Ерунда, Цезарь, это отличный знак. Она уже не довольствуется его копией, ей нужен реальный человек.
– Ты меня успокоила. – Цезарь взял бокал с горячей водой и соком лимона и стал медленно пить, постепенно приходя в хорошее настроение. – Сегодня он опять придет обедать. Столь скорый повторный визит он объяснил тем, что скоро уезжает в Кампанию.
– Сегодня он будет окончательно покорен, – уверила Аврелия.
Цезарь усмехнулся:
– Я думаю, он был покорен в тот самый миг, как только она вошла в столовую.
Я знаю Помпея уже много лет. Он заглотил крючок так глубоко, что даже не почувствовал наживки. Ты помнишь день, когда он явился к тете Юлии просить руки Муции?
– Да, помню. Очень хорошо помню. От него несло розовым маслом, он был глуп, как жеребенок на поле сражения. Но вчера он был совсем другой.
– Он повзрослел. Муция была старше его. Чувства совсем другие. Юлии семнадцать лет, а ему уже сорок шесть. – Цезарь вздрогнул. – Мама, ведь это почти тридцать лет разницы! Неужели я такой хладнокровный? Я не хочу, чтобы моя дочь была несчастной.
– Она и не будет несчастной. Помпей умеет ублажать своих жен, пока он их любит. Юлию он не разлюбит никогда, она – его исчезнувшая юность. – Аврелия прокашлялась, чуть покраснела. – Я уверена, ты превосходный любовник, Цезарь, но жить с женщиной, не принадлежащей к твоей семье, тебе скучно. Помпею нравится семейная жизнь – при условии, что женщина отвечает его амбициям. А благороднее Юлии он никого не найдет.
