В конце концов, я ее бабка! Когда я нашла это, – она указала на бюстик Помпея, – я подумала о Юлии не так, как раньше. Мы забываем, что дети вырастают, Цезарь, и это факт. Через год Юлии исполнится восемнадцать, и она выйдет замуж за Брута. Но чем старше она становится и чем ближе день свадьбы, тем больше у меня дурных предчувствий.
– Почему?
– Она не любит его.
– Любовь не входит в этот контракт, мама, – тихо сказал Цезарь.
– Знаю. Я не сентиментальна вообще и в данный момент в частности. Ты знаешь свою дочь очень поверхностно, но ты в этом не виноват.
Ты видишь ее достаточно часто, но с тобой она ведет себя не так, как со мной. Юлия обожает тебя, это правда. Если бы ты попросил ее вонзить кинжал себе в грудь, она бы так, наверное, и поступила.
Цезарь смутился:
– Мама, что ты говоришь?
– Я говорю серьезно. Если ты попросишь ее покончить с собой, она посчитает, что так необходимо для твоего будущего благополучия. Она – Ифигения в Авлиде. Если ее смерть заставит ветер наполнить паруса твоей жизни, она умрет, не задумываясь над тем, что теряет при этом сама.
И точно так же, – неторопливо сказала Аврелия, – она относится к браку с Брутом, я убеждена в этом. Юлия выйдет за него, чтобы ты остался доволен, и будет идеальной женой лет пятьдесят, если Брут проживет так долго. Но с Брутом она никогда не узнает счастья.
– Я бы этого не вынес! – воскликнул Цезарь, ставя бюст на стол.
– Я и не думала, что ты смог бы вынести такое.
– Но Юлия ни слова мне не сказала.
– И не скажет. Брут – глава сказочно богатой старинной семьи.
Выйдя за него замуж, твоя дочь приведет эту семью в твой лагерь, и она хорошо это знает.
– Утром я с ней поговорю, – решительно произнес Цезарь.
– Нет, Цезарь, не делай этого. Юлия подумает, что ты заметил, что запланированный тобою брак ей не по душе, и начнет разубеждать тебя.
– Но как же мне поступить?
На лице Аврелии появилось хитрое выражение. Она улыбнулась:
– На твоем месте, сын мой, я бы пригласила на маленький семейный ужин бедного одинокого Помпея Магна.
У Цезаря отвалилась челюсть. Улыбаясь все шире и шире, он в изумлении смотрел на мать, как в детстве. В конце концов веселье взяло верх, и Цезарь захохотал.
– Мама, мама, – проговорил он, когда смог вымолвить хоть слово, – что бы я без тебя делал? Юлия и Магн? Ты думаешь, такое возможно? Я мучился, пытаясь найти способ, как бы привязать его к себе, но брак? Вот что никогда не приходило мне в голову! Ты права, мы не замечаем, что дети вырастают.
