Затем звук ее шагов, спускающихся по лестнице. Наконец Аврелия вошла, держа руки за спиной. Цезарь попытался смутить ее пристальным взглядом, но безуспешно. Аврелия быстро поставила что-то на стол.
Пораженный, Цезарь уставился на маленький бюст Помпея. Этот бюст был значительно лучшего качества, чем те, что он видел на рынке, но все же – ширпотреб, выполненный в гипсе, отлитый по шаблону. Правда, сходство было точнее и краска положена не так грубо.
– Я нашла это среди ее детской одежды в сундуке. Юлия думала, наверное, что туда никто не заглянет.
Признаюсь, я никогда бы сама не сделала этого, если бы мне в голову не пришла мысль о том, что в Субуре полно маленьких девочек, которым пригодились бы старые вещи Юлии. Мы никогда ее не баловали. Она носила то, что у нее было, в то время как другие девочки, например Юния, каждый день наряжались во что-то новое. Но тем не менее мы никогда не допускали, чтобы наша девочка выглядела убого. Во всяком случае, я решила освободить сундук и отправить Кардиксу в Субуру с этими детскими платьями.
Но, обнаружив вот это, я не стала ничего вынимать.
– Сколько денег ты ей даешь, мама? – спросил Цезарь, взяв бюст Помпея и оглядывая его со всех сторон."
"В уголках его губ мелькнула улыбка. Он подумал обо всех тех молоденьких девочках, которые толпились возле прилавков, вздыхая и воркуя над прекрасным Помпеем Великим.
– Очень мало. Так мы с ней договорились, когда она стала достаточно взрослой, чтобы иметь в кошельке немного денег.
– Как ты думаешь, сколько это могло стоить?
– Как минимум сто сестерциев, – ответила Аврелия.
– Да, так оно и есть, – согласился ее сын. – Значит, она копила деньги, чтобы купить этот бюст.
– Конечно.
– И какой вывод ты делаешь? – поинтересовался отец Юлии.
Аврелия ответила:
– Что она увлеклась Помпеем, как и многие девочки ее круга. Представляю себе: сейчас целая дюжина девочек, включая Юлию, собралась вокруг такого же бюста и вздыхает над ним, пока Сервилия пытается заснуть, а Брут корпит над очередным конспектом.
– Ты всегда была такой благоразумной, мама! Так откуда же это поразительное знание человеческих слабостей?
– Если я всегда была чересчур благоразумной, чтобы не делать глупости, Цезарь, это вовсе не означает, что я не способна видеть глупость в других, – строго ответствовала Аврелия.
– А зачем ты мне это показала?
– Ну, – проговорила Аврелия, снова усаживаясь в кресло, – должна признать, что Юлия в общем и целом неглупа.
