Он считает, что за ним следят. Вероятно, он прав.
– О Цезарь! – воскликнул Бальб, готовый заплакать.
Но что он хотел сказать, осталось неизвестным. В комнату ворвался Красс. Он был в ярости:
– Лицемерные, кичливые свиньи! Я ненавижу Помпея Магна и презираю таких идиотов, как Цицерон, но Катона я готов убить! Какого лидера получило это охвостье после смерти Катула! Катул, по примеру своего отца, задохнулся бы от испарений свежей штукатурки, если бы только узнал! Кто сказал, что неподкупность и честность – самые ценные качества? Я скорее буду иметь дело с самым нечестным, самым отвратительным ростовщиком в мире, чем с неподкупным Катоном.
Я отказываюсь даже мочиться в сторону Катона! Он – бо́льший выскочка, чем любой «новый человек», который когда-либо топал по Фламиниевой дороге, жуя соломинку! Mentula! Verpa! Cunnus! Тьфу!
Всю эту тираду Цезарь выслушал с удивлением, с улыбкой от уха до уха.
– Дорогой мой Марк, я и не думал, что когда-нибудь скажу это тебе, но – успокойся! Зачем подставлять себя под удар из-за таких, как Катон? Он не победит, несмотря на всю его превознесенную до небес честность.
– Цезарь, он уже победил! Ты теперь не можешь стать консулом до следующего года! Что будет с Римом? Если у Рима не будет консула, достаточно сильного, чтобы раздавить таких слизняков, как Катон и Бибул, я не знаю, что случится! Тогда не будет Рима! И как я смогу восстановить мою репутацию среди всадников восемнадцати центурий, если ты не сделаешься старшим консулом?
– Все хорошо, Марк.
Правда. Я буду старшим консулом в новом году. Даже если Бибула изберут моим коллегой.
Гнев испарился. Красс, открыв рот, уставился на Цезаря.
– Ты хочешь сказать, что откажешься от триумфа? – пронзительно крикнул он."
"– Конечно. – Цезарь повернулся в кресле. – Бургунд, пора тебе повидать Кардиксу и сыновей. Ступай в Государственный дом и оставайся там. Передай моей матери следующее: я буду дома завтра вечером. Пусть она сегодня же пришлет мне мою toga candida. Завтра на рассвете я пересеку померий и войду в Рим.
– Цезарь, это слишком большая жертва! – простонал Красс, чуть не плача.
– Ерунда! Какая жертва? У меня еще будут триумфы. Я не намерен отправляться в укрощенную провинцию после консульства, уверяю тебя. Пора бы тебе уже знать меня, Марк. Если бы я отметил триумф в иды, что это было бы за зрелище? Что угодно, только не триумф, достойный меня. Хочется посоревноваться с Магном, которому понадобилось для парада два дня.
