Все шесть ликторов плотно окружили его – очевидно, чтобы помочь. Затем он выпрямился и продолжил путь, много опережая тех подозрительных лиц, которые тоже остановились, когда остановился он.
Чего они не могли рассмотреть издалека – что высокую фигуру в тоге с пурпурной полосой теперь сопровождали только пять ликторов. Луций Пизон поменялся тогами со своим самым высоким ликтором и остался в портике. Там он нашел выход со стороны Государственного дома и выбрался на пустырь, куда владельцы магазинов выбрасывали мусор.
Луций Пизон свернул простую белую тогу ликтора и сунул в пустой ящик. Перелезать в тоге через стену сада перистиля Цезаря не очень-то удобно.
– Надеюсь, – сказал он, входя в кабинет Цезаря, одетый в одну тунику, – что у тебя найдется приличное вино в этом ужасно изысканном графине.
Мало кто видел пораженного Цезаря. А вот Луций Пизон – видел.
– Как ты попал сюда? – спросил Цезарь, наливая вино.
– Говорят, таким же способом убежал отсюда Публий Клодий.
– Удирать от разгневанного мужа в твоем возрасте? Стыдно, Пизон!
– Нет, не от мужа.
От ростовщиков, – ответил Пизон, жадно поглощая вино.
– А-а! – Цезарь сел. – Угощайся, Пизон, ты заработал все содержимое моего погреба. Что случилось?
– Четыре часа назад ко мне пришли твои кредиторы – я бы сказал, довольно вредные, – требуя наложить арест на твое наместническое жалованье. Они вели себя странно. Их приспешники отогнали от трибунала всех любопытных. Они изложили дело сугубо конфиденциально.
Из чего я заключил, что они не хотели, чтобы кто-нибудь побежал к тебе и сообщил о происходящем. Странно, если не сказать больше. – Пизон встал и налил себе еще вина. – Весь день за мной следили, даже провожали домой. Но я поменялся тогами с одним из моих ликторов и пробрался через соседние лавки. За Государственным домом следят. Я заметил это, когда поднимался вверх по холму.
– Тогда я выйду из дома так же, как вошел ты. Я пересеку померий сегодня ночью и вступлю в должность. Если я уже буду обладать империем, никто не сможет меня тронуть.
"
"– Дай мне разрешение на получение твоего жалованья завтра утром, и я принесу его тебе на Марсово поле. Было бы лучше поместить его здесь, но кто знает, что могут измыслить boni. Они действительно всерьез взялись за тебя, Цезарь.
– Знаю.
– Не думаю, – сказал Пизон, опять грозно хмурясь, – что тебе удастся заплатить этим негодяям хоть часть долга.
– Сегодня ночью я увижусь с Марком Крассом.
