Публию Клодию досталось быть квестором в Лилибее, в Западной Сицилии. Но он не мог уехать из Рима до суда.
Сначала казалось, что удача все-таки не покинула Цезаря. По жребию ему выпала Дальняя Испания, а значит, у него будут проконсульские полномочия и отвечать он будет только перед консулами года.
Новому наместнику полагалось жалованье – определенная сумма, которую казна ежегодно выделяла по графе «Расходы государства по поддержанию порядка в провинции». Из этих денег наместник должен платить легионам и государственным служащим, ремонтировать дороги, мосты, акведуки, дренажные и сточные трубы, общественные здания и оборудование.
Сумма для Дальней Испании составляла пять миллионов сестерциев. Она становилась личной собственностью Цезаря. Некоторые наместники инвестировали деньги в Риме еще до отъезда в провинцию, надеясь, что из провинции можно будет выжать достаточно, чтобы покрыть все расходы. За время их наместничества оборот капитала в Риме давал приличный доход.
На собрании сената, где проходила жеребьевка, Пизон Фруги, имевший фасции на март, спросил Цезаря, даст ли тот показания в сенате относительно событий, имевших место в ночь первой мистерии Bona Dea.
– Я с удовольствием это сделал бы, старший консул, если бы мне было что сказать. Но мне сказать нечего, – твердо ответил Цезарь.
– Перестань, Гай Цезарь! – резко прервал его Мессала Нигер. – Тебя просят дать показания сейчас, потому что к тому времени, когда начнут судить Публия Клодия, ты уже будешь находиться в своей провинции.
Если кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин и знает, что происходило, так это ты.
– Уважаемый младший консул, ты сейчас произнес очень важное слово – «мужчина»! Меня не было на этом празднике. Показания – это торжественное заявление с принесением клятвы. Поэтому оно должно быть правдивым. А правда заключается в том, что я абсолютно ничего не знаю.
– Если ты ничего не знаешь, тогда почему ты развелся с женой?"
"На этот раз весь сенат ответил Мессале Нигеру:
– Жена Цезаря, как и вся семья Цезаря, должна быть вне подозрения!
На следующий день после жеребьевки тридцать ликторов курии собрались и провели leges Curiae, согласно которым каждый новый наместник наделялся империем.
И в этот же день, в час обеда, небольшая группа людей важного вида появилась перед трибуналом городского претора Луция Кальпурния Пизона. Это произошло как раз в тот момент, когда он собирался идти обедать, и без того уже задержавшись.
