– Ты хочешь сказать, – удивился Луций Пизон, – что можешь пойти к Марку Крассу? Тогда почему ты не пошел к нему несколько месяцев назад? Годы назад?
– Он – друг, я не могу просить у него.
– Да, понимаю, хотя я сам не был бы таким упрямым. Но я – не Юлий. Для Юлия очень тяжело быть кому-нибудь обязанным, да?
– Да. Но он сам предложил. Так мне легче.
– Пиши разрешение, Цезарь. Ты не можешь послать за едой, а я умираю от голода. Так что я должен спешить домой. Кроме того, Рутилия будет волноваться.
– Если ты голоден, Пизон, я могу накормить тебя, – сказал Цезарь, принимаясь писать разрешение.
– Моим слугам можно доверять.
– Нет, у тебя много дел.
Письмо было написано, сложено, и Цезарь запечатал его своим кольцом.
– Нет необходимости перелезать через стену, есть более достойный выход. Весталки уже разошлись по своим комнатам. Ты можешь выйти через их боковую дверь.
– Не могу, – ответил Пизон, – я оставил там тогу моего ликтора. Ты можешь меня подсадить?
– Я твой должник, Луций, – сказал Цезарь, когда они вышли в сад.
– Будь уверен, я этого не забуду.
Пизон тихо хихикнул:
– А хорошо, что такие люди, как ростовщики, не знают всех ходов и выходов в домах римской знати! Мы можем драться между собой, как петухи, но как только кто-то чужой попытается пощипать наши перья, ряды смыкаются. Как будто я разрешу этому противному сброду наложить лапу на моего кузена!
Юлия легла спать. Прощание с ней прошло не так тягостно. С матерью было сложнее.
– Мы должны быть благодарны Луцию Пизону, – сказала она.
– Мой дядя Публий Рутилий одобрил бы его поступок, если бы был жив.
– Непременно! Наш дорогой старик…
– Ты должен будешь очень потрудиться в Испании, чтобы отдать долги, Цезарь.
– Я знаю способ, мама, так что не волнуйся. Возможно, такие мерзавцы, как Бибул, попытаются провести какой-нибудь закон, разрешающий кредиторам взыскивать долг с родственников должника. Я должен позаботиться и об этом. Сегодня ночью я повидаюсь с Марком Крассом.
Аврелия удивленно посмотрела на сына:
– Я думала, ты не пойдешь к нему.
– Он сам предложил.
«О Bona Dea, Bona Dea, благодарю тебя! Твои змеи будут иметь молоко и яйца круглый год!» Но вслух она лишь сказала:
– Тогда он – настоящий друг.
– Мамерк будет замещать великого понтифика. Позаботься о Фабии и проследи, чтобы черный дрозденок не превратился в настоящего Катона. Бургунд знает, какие вещи для меня следует взять. Я буду на арендованной вилле Помпея.
