Он из Италийской Галлии, что по ту сторону Пада. Аттик говорит, что он собирается в Рим. Я не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним!
– Возвращаясь к Цицерону, – сказал Клодий, предвкушая свое выступление на Форуме, – каков он в муках любви? Честно говоря, я не думал, что он способен на такое.
– Очень глупый и игривый, – ответила Клодия скучным голосом. Она перевернулась на спину на ложе и дрыгнула ногами. – Отец отечества превратился в сводника из комедии Плавта. Поэтому и было так смешно. Я просто подстрекала его, чтобы он все больше и больше выставлял себя дураком.
– Ты злая женщина, – сказал Децим Брут.
– Теренция тоже так подумала.
– Ого! Значит, она заметила?
– Спустя некоторое время заметили все. – Клодия премило сморщила носик. – Чем больше он увлекался мной, тем громогласнее и глупее становился. Аттика просто парализовало от смеха. – Она театрально содрогнулась. – А Теренция так и застыла от ярости. Бедный старый Цицерон! Кстати, почему мы считаем его старым? Но повторяю: бедный старый Цицерон! Думаю, не успели они дойти до выхода, как она зубами вцепилась ему в шею!
– Ни во что другое ей было не вцепиться, – промурлыкала Семпрония Тудитана.
Взрыв хохота заставил улыбнуться даже слуг на кухне Фульвии в дальнем конце сада – какой веселый дом!
Вдруг веселье Клодии изменило направление. Она выпрямилась и озорно посмотрела на своего брата:
– Публий Клодий, ты ведь готов к какой-нибудь забавной проказе?
– Это так же верно, как то, что Цезарь – римлянин!
На следующее утро Клодия появилась у входа в жилище великого понтифика.
Ее сопровождало несколько женщин из «Клуба Клодия».
– Помпея дома? – спросила она у Евтиха.
– Она принимает, domina, – ответил управляющий, кланяясь и впуская их.
Гостьи стали подниматься по лестнице, а Евтих поспешил к своим делам. Нет необходимости звать Поликсену. Молодого Квинта Помпея Руфа не было в Риме, так что мужчин среди визитеров не будет.
Было ясно, что Помпея провела ночь в слезах: веки распухли, покраснели, вид скорбный.
При виде Клодии и других она вскочила.
– О Клодия, я думала, что никогда больше вас не увижу! – воскликнула Помпея.
– Дорогая моя, я никогда не поступила бы так с тобой! Но ты ведь не можешь винить моего брата! Поликсена обо всем рассказывает Аврелии.
– Я знаю, знаю! Мне так жаль, но что я могу сделать?
– Ничего, дорогая, ничего.
Клодия усаживалась долго и хлопотливо, как яркая птица, собираясь высиживать птенцов, устраивается в гнезде.
