Ликторы, проводите этого человека до его дома и проследите, чтобы мои указания были выполнены.
И хромающий и стонущий Веттий ушел под конвоем в сопровождении двадцати довольных счастливчиков, тихо посмеивающихся и делящих между собой трофеи: кому нужна была кровать, кому ложе, кресло, кому рабочий стол.
Когда Цезарь сошел со своего трибунала, один из двадцати вернулся.
– А матрасы с кроватей можно брать? – крикнул он.
– Кровать без матраса бесполезна, никто не знает этого лучше, чем я, квирит! – засмеялся Цезарь.
– Кровати брать вместе с матрасами, ложи вместе с валиками, но никаких покрывал. Понятно?
Цезарь пошел домой, чтобы привести себя в порядок. День был полон событиями, время прошло незаметно, а у него назначено свидание с Сервилией.
Ненасытная Сервилия выматывала все силы. Она лизала, она целовала, она сосала как безумная. Она была откровенна до предела и пыталась добиться от него того же. Она совершенно опустошала его, но требовала еще и еще.
Лежа пластом на спине, уже засыпая, Цезарь думал, что это – лучший и единственный способ снять огромное напряжение, которое вызывали такие дни, как сегодняшний.
Но Сервилия не желала, чтобы Цезарь спал. Недовольная отсутствием у него лобковых волос, за которые можно было бы потянуть, она больно ущипнула кожу у него в паху.
– Это тебя разбудит!
– Ты дикарка, Сервилия.
– Я хочу поговорить.
– А я хочу спать.
– Потом, потом!
Вздохнув, он повернулся на бок и перекинул через нее ногу.
– Давай говори."
"– Я думаю, ты их победил, – сказала она, помолчала и добавила: – Во всяком случае, на некоторое время.
– Правильно, на некоторое время. Они никогда не успокоятся.
– Они успокоились бы, если бы ты оставил место и для их dignitas.
– А почему я должен это делать? Они даже не понимают значения этого слова. Если они хотят сохранить свое dignitas, им лучше оставить в покое мое. – Он хмыкнул с горькой насмешкой. – Одно тянет за собой другое, и чем старше я становлюсь, тем быстрее вынужден крутиться. У меня портится характер.
– Я вижу. Ты можешь исправить это?
– Не уверен, что хочу. Моя мать всегда твердила, что характер и отсутствие терпения – два моих худших недостатка. Она была беспощадным и очень строгим критиком. Уезжая на Восток, я думал, что избавился от обоих недостатков. Но тогда я еще не знал ни Бибула, ни Катона, хотя потом я часто встречал Бибула. Одного его я еще мог терпеть, но в союзе с Катоном он в тысячу раз невыносимее.
– Катон заслуживает смерти.
