Сегодня, вступая в должность, я должен был принести присягу в новом храме, который надлежало построить Квинту Лутацию Катулу по поручению Луция Корнелия Суллы Феликса. Поручение было дано восемнадцать лет назад. Народ Рима, я испытал стыд! Стыд! Я унизился перед Великим Богом, я плакал, прикрываясь своей toga praetexta. Я не мог взглянуть в лицо новой великолепной статуи Великого Бога, заказанной и оплаченной моим дядей Луцием Аврелием Коттой и его коллегой-консулом Луцием Манлием Торкватом! Да, всего лишь несколько дней назад в храме Юпитера Всеблагого Всесильного не было статуи Великого Бога!
Всегда выделявшийся даже среди самого большого скопления народа, Цезарь, став городским претором, казался еще выше и величественнее.
Сила, которая таилась в нем, изливалась наружу, она овладела в толпе каждым, покорила, поработила.
– Как такое возможно? – спросил он толпу. – Почему Юпитер, этот верховный дух Рима, забыт, оскорблен, очернен? Почему стены храма не расписаны лучшими художниками нашего времени? Почему Минерва и Юнона существуют как numina, как ничто? Ни одной их статуи, даже выполненной в дешевой обожженной глине? Где позолота? Где колесницы? Где великолепная лепнина, где удивительной красоты полы?
Цезарь помолчал, глубоко вдохнул, грозно посмотрел на собравшихся:
– Я могу сказать вам это, квириты! Деньги, предназначенные для всего этого, остались в кошельке Катула! Все эти миллионы сестерциев, которые казна Рима выделила Квинту Лутацию Катулу, остались на банковском счете самого Катула! Я был в казначействе и попросил записи расходов.
Но их нет! Нет записей, свидетельствующих о судьбе множества сумм, выплаченных Катулу за все минувшие годы! Кощунство! Вот каким словом это следует охарактеризовать! Человек, которому доверили воссоздать дом Юпитера Всеблагого Всесильного в еще большей красе и великолепии, чем прежний, позорно дезертировал, прибрав деньги!
Резкая обличительная речь продолжалась.
Толпа возмущалась все больше и больше. То, что говорил Цезарь, было правдой. Ведь все это видели.
С Капитолия прибежал Квинт Лутаций Катул в сопровождении Катона, Бибула и остальных boni.
– Вот он! – крикнул Цезарь, указывая на Катула.
