– Что ты хочешь этим сказать, Марк Туллий? Что я не могу наложить вето? – спросил Публий Сервилий Рулл спустя три часа в трибутном собрании.
– Уважаемый Публий Сервилий, в Риме сейчас введен senatus consultum ultimum, а это значит, что действие вето трибуната временно приостанавливается, – сказал Цицерон.
Собралось очень мало народа, поскольку многие завсегдатаи Форума предпочли пойти на Марсово поле – посмотреть, что два Цезаря делают с Гаем Рабирием. Но те, кто остался в пределах померия, чтобы полюбоваться, как Цицерон справится с атакой Цезаря, были не только сенаторы и приверженцы фракции Катула.
Вероятно, более половины собравшихся – человек семьсот – принадлежали к противной стороне. И среди них, как заметил Цицерон, стояли Марк Антоний со своими братьями, молодой Попликола, Децим Брут и не кто иной, как Публий Клодий, занятый болтовней с любым, кто готов его слушать. И всюду они сеяли беспокойство, мрачные взгляды, ворчание.
– Погоди, Цицерон, – сказал Рулл, отбросив формальности, – при чем тут senatus consultum ultimum? Да, существует такой декрет, но он имеет отношение только к восстанию в Этрурии и к деятельности Катилины.
Он не влияет на обычные функции трибутных комиций! Мы здесь собрались, чтобы рассмотреть законопроект, предусматривающий аннулирование lex regia de perduellionis царя Тулла Гостилия, а это не имеет никакого отношения ни к восстанию в Этрурии, ни к Катилине! Сначала ты говоришь нам, что хочешь воспользоваться твоим senatus consultum ultimum, чтобы изменить обычную процедуру собрания! Ты хочешь отказаться от contiones, ты намерен обойти закон Дидия.
А теперь ты заявляешь нам, что законно избранные плебейские трибуны не могут воспользоваться своим правом вето!
– Именно, – сказал Цицерон, вздернув подбородок.
Со дна комиция ростра казалась внушительным сооружением, возвышавшимся почти на десять футов над уровнем Форума. Ростра была достаточно большой, чтобы на ней могли уместиться человек сорок.
Этим утром там стояли Цицерон и его двенадцать ликторов, а также городской претор Метелл Целер и шесть его ликторов, преторы Отон и Косконий с двенадцатью ликторами и три плебейских трибуна – Рулл, Ампий и еще один из фракции Катула, Луций Цецилий Руф.
Дул холодный ветер. Этим, наверное, объяснялся тот факт, что Цицерон, закутанный в складки своей тоги с пурпурной полосой, выглядел совсем маленьким.
