– Зачем ему вздумалось судить старика согласно какому-то древнему закону, по надуманному обвинению, которое он легко может опровергнуть.
– Таким способом Цезарь ставит Рабирия перед центуриями, – сказал Цицерон. – Цезарь и его кузен осудят Рабирия, а тот подаст апелляцию в центурии.
– Не вижу никакого смысла, – сказал Метелл Сципион.
– Они обвиняют Рабирия в государственной измене, потому что он был одним из тех, кто убил Сатурнина и его сторонников, и был освобожден от ответственности за содеянное, так как в тот период действовал senatus consultum ultimum, – терпеливо объяснил Цицерон.
– Другими словами, Цезарь пытается показать народу, что человек не может безнаказанно совершать преступления во время действия senatus consultum ultimum, возмездие настигнет его даже по прошествии тридцати семи лет. Это его способ сообщить мне, что придет день – и он обвинит меня в убийстве Лентула Суры и других.
Наступило гнетущее молчание. Катул не выдержал, вскочил и зашагал по комнате:
– Он ничего не добьется.
– В центуриях – я согласен. Но это вызовет огромный интерес. Когда Рабирий подаст апелляцию, народу соберутся толпы, – проговорил Цицерон с несчастным видом. – Если бы Гортензий был сейчас в Риме!
– Он возвращается, кстати, – сообщил Катул. – Кто-то в Мизене пустил слух, что назревает восстание рабов в Кампании, поэтому два дня назад он стал паковать вещи. Я пошлю человека, чтобы тот встретил его на пути и попросил поторопиться.
– Значит, он будет вместе со мной защищать Рабирия, когда тот подаст апелляцию.
– Нам нужно потянуть с апелляцией, – сказал Пизон.
Великолепное знание древних документов заставило Цицерона кинуть на Пизона презрительный взгляд.
– Мы не можем тянуть! – рявкнул он. – Апелляцию надо рассмотреть немедленно, как только Цезари вынесут приговор.
– Мне все это кажется бурей в бокале, – сказал Метелл Сципион, чье происхождение было значительнее всех прочих составляющих его личности, включая интеллект.
– Но это далеко не так, – спокойно сказал Бибул.
– Я знаю, обычно ты ничего не видишь даже под самым своим смуглым носом, Сципион. Но надеюсь, ты почувствовал настроение народа после казни заговорщиков? Людям это не понравилось! Мы – сенаторы, мы знаем всю подноготную событий, мы понимаем все нюансы ситуаций, нам ясно, что такое Катилина. Но даже многие всадники из восемнадцати центурий жалуются, что сенат узурпировал власть, которой больше не имеют суды и комиции.
