Мы не разрешим обвиняемому представлять какие-нибудь доказательства в свою пользу. Очень важно, чтобы все видели: справедливости не было! Ибо о какой справедливости можно было говорить вчера, когда казнили тех пятерых?
– А во-вторых? – спросил Луций Цезарь.
– Во-вторых, апелляция подается немедленно, то есть когда центурии еще не успокоились. И Цицерон запаникует. Если центурии осудят Рабирия, он рискует своей шеей. Цицерон – не дурак, знаешь, просто он теряет голову, когда тщеславие и уверенность в собственной правоте берут верх над его рассудительностью.
Как только он услышит, что́ мы делаем, он поймет, почему мы это затеяли.
– В таком случае, – сказал Целер, – если Цицерон обладает здравым смыслом, он сразу направится в Плебейское собрание и проведет закон, по которому древняя процедура будет объявлена недействительной.
– Да, думаю, он так и поступит. – Цезарь посмотрел на Лабиена. – Я заметил, что вчера в храме Согласия Ампий и Рулл голосовали на нашей стороне. Как ты думаешь, они будут сотрудничать с нами? Мне необходимо вето в плебейском собрании, но ты будешь занят на Марсовом поле с Рабирием.
Готовы ли Ампий и Рулл наложить вето от нашего имени?
– Ампий – определенно, потому что он связан со мной, а мы оба связаны с Помпеем Магном. Думаю, что и Рулл тоже будет с нами. Он сделает все, что, по его мнению, будет во вред Цицерону и Катону. Он винит их в провале его законопроекта о земле.
– Тогда пусть это сделает Рулл, а Ампий его поддержит. Цицерон попросит трибутное собрание утвердить lex rogata plus quam perfecta, чтобы он мог законно наказать нас за то, что мы воспроизвели древнюю судебную процедуру.
Добавлю, что он вынужден будет обратиться к своему драгоценному senatus consultum ultimum, чтобы как можно быстрее провести закон, тем самым сосредоточив общественное внимание на senatus consultum ultimum как раз в тот момент, когда сам он будет желать, чтобы тот сгорел ярким пламенем и о нем все забыли. После этого я хочу, чтобы Рулл отвел Цицерона в сторону и предложил ему компромисс.
Наш старший консул – такая пугливая душа! Он ухватится за любое предложение, которое поможет избежать насилия на Форуме. Лишь бы сам Цицерон получил при этом хотя бы половину из того, к чему он стремится.
– Тебе нужно было послушать, что говорил Магн о Цицероне во время Италийской войны, – презрительно заметил Лабиен. – Наш героический старший консул терял сознание при одном только виде меча.
