Поэтому ты, Целер, назначишь судьями меня и Луция и распорядишься, чтобы суд состоялся на Марсовом поле немедленно.
– Ты уверен в исторических фактах? – спросил Целер, наморщив лоб. – В то время были сенаторами и Валерии, а Сервилии и Квинтилии прибыли из Альба-Лонги после разорения города. Равно как и Юлии.
Ответил Луций Цезарь:
– Суд над Горацием состоялся задолго до того, как Альба-Лонга была разграблена, Целер, а следовательно, Сервилии и Квинтилии не могут быть судьями. Юлии переселились в Рим, когда Нума Помпилий был еще на троне.
Они были изгнаны из Альбы Клелием, который отнял у них Альбанское царство. Что касается Валериев, – Луций Цезарь пожал плечами, – они исполняли жреческие обязанности, а значит, они тоже не могут быть присяжными и судьями.
– Признаю свою ошибку, – хихикнул развеселившийся Целер, – но ведь, в конце концов, я только Цецилий!
– Иногда, – сказал Цезарь, отражая удар, – выгодно выбирать себе предков, Квинт. Удача Цезаря – в том, что ни одна каналья, от Цицерона до Катона, не сможет оспаривать твой выбор судей.
– Это вызовет фурор, – с удовлетворением заметил Лабиен.
– Непременно, Тит.
– И Рабирий последует примеру Горация – подаст апелляцию.
– Конечно. Но сначала мы покажем замечательное представление с полным набором всего древнего арсенала реквизитов: крест, сделанный из несчастливого дерева, раздвоенный столб для порки, три ликтора с фасциями и топорами, представляющие три первоначальные римские трибы, покров для головы Рабирия и ритуальные оковы для его запястий.
Великолепное представление!
– Но, – заметил опять помрачневший Лабиен, – они будут продолжать выискивать предлоги, чтобы откладывать рассмотрение апелляции в центуриях в ожидании, когда утихнет общественное возмущение. Дело Рабирия не будет слушаться, пока кто-нибудь еще помнит о судьбе Лентула Суры и остальных.
– Они не смогут этого сделать, – сказал Цезарь. – Древний закон имеет преобладающую силу, поэтому апелляция должна быть рассмотрена немедленно. Апелляция Горация тоже была рассмотрена сразу.
– Я так понял, что мы будем судить Рабирия, – сказал Луций Цезарь, – но главного я все же не понимаю, кузен. В чем суть твоей затеи?"
"– Во-первых, наш суд будет очень отличаться от современного, установленного Главцией. Нынешним римлянам он покажется фарсом. Судьи будут решать, какие свидетельства они хотят услышать, и они же будут решать, когда выслушали уже достаточно. Что мы и сделаем, когда Лабиен представит нам свой иск.
