Он рассказал историю аллоброгов, поведал о захвате на Мульвиевом мосту, показал письма.
– Теперь, – сказал Цицерон официальным тоном, – Публий Корнелий Лентул Сура, Гай Корнелий Цетег, Публий Габиний Капитон и Луций Статилий, я задерживаю вас до полного расследования вашего участия в заговоре Луция Сергия Катилины! – Он повернулся к Мамерку. – Принцепс сената, я отдаю тебе на хранение эти три свитка и прошу не открывать их, пока весь сенат не соберется в храме Согласия. Тогда твоей обязанностью будет прочитать их перед всеми.
– Цицерон поднял сложенный лист и продемонстрировал его собравшимся. – А это письмо я открою здесь и сейчас, в вашем присутствии. Если письмо компрометирует его автора, претора Лентула Суру, тогда никто не сможет остановить наше расследование. Если же послание невинно, тогда мы должны решить, как нам поступить с тремя свитками до собрания сената.
– Давай читай, Марк Туллий Цицерон, – сказал Мамерк, пораженный этим ночным кошмаром. Казалось, принцепс сената не в силах был поверить, что Лентул Сура, консуляр, дважды претор, действительно мог в этом участвовать.
«О, как хорошо находиться в центре внимания, в драме такой значительной и зловещей, как эта!» – думал Цицерон, превосходный актер, с треском взламывая восковую печать, которую все опознали как печать Лентула Суры. Казалось, прошла вечность, прежде чем он развернул лист, пробежал текст глазами и начал читать вслух:"
"Луций Сергий, умоляю тебя, передумай. Я знаю, ты не хочешь брать в армию рабов, но поверь мне: если ты примешь рабов в ряды своих солдат, у тебя будет целая лавина людей и за несколько дней ты добьешься полной победы.
Все, что Рим может послать против тебя, – это четыре легиона, по одному от Марка Рекса и Метелла Критского и два под началом этого бездельника Гибриды.
Было предсказано, что три члена рода Корнелиев будут править Римом, и я знаю, что я – третий из тех троих Корнелиев. Я понимаю, что имя Сергий много древнее имени Корнелий, но ты уже дал понять, что предпочитаешь править не в Риме, а в Этрурии.
В таком случае пересмотри свой взгляд на рабов. Я уже допускаю это. Пожалуйста, согласись и ты!
Цицерон закончил чтение при глубоком молчании. Казалось, никто даже не дышал в этой переполненной комнате.
Затем заговорил Катул, жестко и сердито.
– Лентул Сура, ты погиб! – крикнул он. – Ты потерял мое уважение!
– Я думаю, – медленно проговорил Мамерк, – что ты должен открыть свитки сейчас, Марк Туллий.
