– Тебе все понятно, Квинт Фабий? Ты все запомнил, ничего не перепутаешь?
– Лучше повтори еще раз, – попросил Санга.
Вздохнув, Цицерон исполнил просьбу.
И к концу следующего дня Цицерон услышал от Санги, что Брог и его товарищи уже имеют три письма – от Лентула Суры, от Гая Цетега и от Луция Статилия. Когда Луция Кассия попросили написать письмо, он отказался и стал нервничать.
Может быть, достаточно трех писем? Как Цицерон считает? Фабий не знал, настаивать ли на четвертом послании.
«Да, да! Трех писем довольно!» – послал ответ Цицерон с самым быстроногим из слуг.
Итак, во вторую четверть ночи маленькая кавалькада вышла из Рима по Широкой улице на Фламиниеву дорогу, потом пересекла Марсово поле, направляясь к Мульвиеву мосту. С Брогом и его соплеменниками ехали их проводник Тит Вольтурций из Кротоны, Луций Тарквиний и всадник Марк Цепарий.
Все шло хорошо, пока группа не достигла Мульвиева моста – часа за четыре до рассвета. Как только последняя лошадь ступила на мост, претор Флакк с южного конца моста зажег лампу, чтобы подать сигнал претору Помптину, который ждал на северном конце.
Оба претора, каждый с центурией хороших добровольцев из числа солдат городского гарнизона, быстро заблокировали мост. Марк Цепарий выхватил меч и пытался защищаться, Вольтурций сразу сдался, а Тарквиний, умелый пловец, бросился с моста в темные воды Тибра. Аллоброги послушно стояли кучкой, крепко держась за поводья своих коней. Письма были надежно спрятаны у Брога в поясном кошеле.
Цицерон ждал, когда Помптин, Валерий Флакк, аллоброги, Вольтурций и Цепарий прибудут в его дом перед рассветом.
Ждал и Фабий Санга – не слишком умный, но исключительно преданный долгу патрона.
– Письма у тебя, Брог? – спросил Фабий Санга.
– Четыре письма, – сказал Брог, открывая кошель и вынимая три тонких свитка и один сложенный и запечатанный лист."
"– Четыре? – удивился Цицерон. – Неужели Луций Кассий передумал и написал?
– Нет, Марк Туллий. Сложенный лист – это личное послание от претора Суры Катилине, так мне сказали.
– Помптин, – Цицерон выпрямился во весь рост, – иди в дома Публия Корнелия Лентула Суры, Гая Корнелия Цетега, Публия Габиния Капитона и Луция Статилия. Скажи, чтобы они немедленно явились сюда, в мой дом, но не говори им зачем. Понятно? И возьми с собой свою центурию.
Помптин торжественно кивнул. События минувшей ночи казались почти сном. Он еще не понимал, что в действительности произошло, пока он ждал аллоброгов на Мульвиевом мосту.
