Они составили триумвират в защите, слишком грозный для огорченного Сервия Сульпиция Руфа, и добились оправдания Мурены, не прибегая даже к подкупу присяжных. У них и в мыслях этого не было – Катон следил за каждым их движением.
«Что еще может случиться после этого?» – думал Цицерон, шагая домой с Форума, чтобы проверить, прислал ли Мурена обещанную картину. Какую хорошую речь он произнес! Последняя речь перед тем, как жюри вынесло свой вердикт. Одним из величайших преимуществ Цицерона была его способность менять тональность своего обращения в соответствии с настроением присяжных, которых большей частью он знал хорошо.
К счастью, жюри Мурены состояло из людей, которые не прочь были посмеяться над удачной шуткой. Поэтому свою речь Цицерон щедро уснащал остротами. Он получал большое удовольствие, высмеивая приверженность Катона совершенно непопулярному стоицизму, изобретенному ужасным старым греком Зеноном. Присяжные ловили каждое слово, каждый нюанс. Особенно смешило их блестящее копирование оратором Катона, от голоса и позы до его огромного носа.
Но когда Цицерону удалось вывернуться из своей туники, все присяжные попадали на землю от хохота.
– Какой отменный комедиант наш старший консул! – громко крикнул Катон, когда прозвучал приговор ABSOLVO, что заставило жюри смеяться еще громче, радуясь проигрышу Катона.
– Это напоминает мне историю, которую я слышал о пребывании Катона в Сирии после того, как умер его брат Цепион, – сказал Аттик за обедом в тот же вечер.
– Какую историю? – вежливо осведомился Цицерон.
В действительности его не интересовал Катон, но у него имелась причина быть благодарным Аттику, возглавлявшему жюри присяжных."
"– Он шел по дороге как нищий – три раба плюс Мунаций Руф и Афинодор Кордилион, когда вдалеке показались ворота Антиохии. У стен города Катон увидел огромную толпу, которая приближалась к нему, издавая радостные вопли. «Видите, как моя слава бежит впереди меня? – похвастался он Мунацию Руфу и Афинодору Кордилиону. – Вся Антиохия вышла мне навстречу, потому что я – замечательный пример настоящего римлянина: скромный, бережливый, ярый сторонник mos maiorum».
Мунаций Руф – он поведал мне эту историю, когда мы встретились в Афинах, – сказал ему, что сильно сомневается в этом, но старый Афинодор Кордилион поверил каждому слову великого патрона и начал отвешивать ему почтительные поклоны. Затем к путникам приблизилась толпа, в руках люди несли гирлянды, девушки бросали лепестки роз им под ноги.
