Отныне следует пристально следить за концентрацией войска в Этрурии. Поэтому никому в этом городе сейчас не надо выдавать оружие.
– Ты начинаешь побеждать, Цицерон, – сказал Цезарь, когда сенаторы разошлись. – Катул изменил мнение о Катилине.
– А ты?
– О-о, я думаю, что он плохой человек. Поэтому я попросил Квинта Аррия провести необходимую разведку в Этрурии.
– Ты послал туда Аррия?
– Тебе же это не удалось, не так ли? Я выбрал Аррия, потому что он воевал у Суллы и ветераны Суллы очень его любят. В верхних эшелонах Рима мало кто способен усыпить подозрения в тех недовольных ветеранах-землевладельцах, но Аррий – один из таких, – объяснил Цезарь.
– Тогда я – твой должник.
– Не думай об этом. Как и любому патрицию, мне не нравится выступать против другого патриция, но я отнюдь не дурак, Цицерон. Я не хочу восстания и не желаю, чтобы меня считали сторонником патриция, который этого хочет. Моя звезда еще только восходит. Жаль, что звезда Катилины закатилась, но она закатилась. Да, Катилина – угасшее светило в политике Рима.
– Цезарь пожал плечами. – А мне не по пути с такими людьми. То же самое можно сказать о многих из нас, от Красса до Катула. Как ты сам теперь видишь.
– У меня есть люди в Этрурии. Если восстание начнется за пять дней до календ, Рим в этот же день узнает об этом.
Но в этот же день Рим ничего не узнал. Когда наступил четвертый день до ноябрьских календ, все было тихо. Консулы и преторы, которых, согласно письмам, планировалось убить, продолжали заниматься своими делами. Из Этрурии не доносилось ни слова о восстании.
Цицерон был в отчаянии. То его одолевали сомнения, то он ждал, что это вот-вот произойдет. Катилина постоянно донимал его насмешками, а тут вдруг он почувствовал необъяснимую холодность со стороны Катула и Красса. Что случилось? Почему нет никаких известий?"
"Наступили ноябрьские календы – и опять ничего. Нельзя сказать, что Цицерон сидел сложа руки в те ужасные дни. Он окружил город отрядами из Капуи, поставил когорту в Окрикул, другую – в Тибур, еще – в Остию, в Пренесту и две в Вейи.
Ничего другого он сделать не мог, потому что больше войск не было, даже в Капуе.
Затем, в полдень первого дня ноября, в календы, все и случилось – сразу. Из Пренесты, на которую напали, пришло послание с отчаянной просьбой о помощи. Такое же послание о помощи донеслось из Фезул. Восстание действительно началось за пять дней до календ, как писалось в тех письмах. На закате дня пришло известие о волнениях рабов в Капуе и Апулии.
