Мне не удалось выплатить ничего из того, что я занимал.
Она опустила глаза, стала рассматривать столешницу.
– Теперь уже приходится платить проценты с процентов. Они говорят, что цензоры должны проверить мое состояние, даже если один из них – мой дядя. А цензоры поступят так, как предписывает закон. Я потеряю место в сенате, и все принадлежащее мне будет распродано, включая и мои земли.
– Красс что-нибудь предлагает? – наконец спросила она.
– Я должен стать великим понтификом.
– Сам он не даст тебе денег?
– Это последнее средство.
Красс – большой друг, но не напрасно у него сено на обоих рогах. Он дает деньги без процентов, зато ему надлежит отдавать долг по первому требованию. Помпей Магн вернется еще до того, как я стану консулом, и мне нужно, чтобы Магн был на моей стороне. Но Красс ненавидит Магна со времен их совместного консульства. И я должен балансировать между ними. А это значит, что мне не следует брать взаймы ни у кого из них.
– Понимаю. Справится ли с этим великий понтифик?
– Очевидно, имея таких серьезных соперников, как Катул и Ватия Исаврийский.
Победа скажет моим кредиторам, что я буду претором и старшим консулом. А когда я поеду в свою провинцию, я возмещу мои потери. Может быть, даже и раньше. И если не в начале, то в конце срока я все выплачу. Хотя сложный процент совершенно жуткий и должен быть объявлен вне закона, он имеет одно преимущество: кредиторы, требующие сложных процентов, получают огромные прибыли, когда долг выплачивается, даже если и по частям.
– В таком случае тебе необходимо стать великим понтификом.
– Я тоже так думаю.
Выборы нового великого понтифика и нового члена коллегии понтификов должны были состояться через двадцать четыре дня. Кто станет этим новым лицом – все знали: единственным кандидатом был Метелл Сципион. А Катул и Ватия Исаврийский объявили себя кандидатами на должность великого понтифика."
"Цезарь вступил в предвыборную кампанию энергично и с удовольствием. Как и Катилине, имя и предки оказали ему огромную помощь, несмотря на тот факт, что никто из двух других кандидатов также не являлся «новым человеком».
Должность обычно переходила к тому, кто уже побывал консулом, но это преимущество, которым обладали Катул и Ватия Исаврийский, было в некоторой степени сведено на нет. Хотя бы их возрастом: Катулу – шестьдесят один год, Ватии Исаврийскому – шестьдесят восемь. В Риме вершиной всех способностей гражданина считался возраст в сорок три года – срок вступления в консульскую должность.
