И ее пониманием! О, как благодарен он был ей за это последнее качество!
Получилось так, что именно ей он рассказал о сути собрания у Метелла Сципиона, и она, самое дорогое и нежное существо, слушала его со слезами на глазах.
– Даже Метелл Сципион не чувствовал такой родительской опеки, – произнесла она в конце рассказа, – а другие уже слишком стары, чтобы помнить, каково им было жить с paterfamilias.
– С Силаном-то все в порядке, – угрюмо сказал Брут, стараясь подавить слезы, – но я так боюсь свою мать! А дядя Катон не боится никого.
Вот в чем беда.
Ни один из молодых людей не имел понятия об отношениях между отцом невесты и матерью жениха. Тем более не знал об этой связи и дядя Катон. Поэтому Юлию ничто не сдерживало, когда она говорила Бруту о своей неприязни к Сервилии.
– Я понимаю, Брут, дорогой. – Она вздрогнула, побледнела. – В ней нет сострадания, она не осознает свою силу, свою способность подавлять других. Я думаю, она так сильна, что может даже затупить ножницы Атропы.
– Согласен, – вздохнул Брут."
"Пора взбодрить его, заставить лучше думать о себе. Улыбнувшись, Юлия протянула руку и погладила его черные, до плеч, кудри.
– Я думаю, ты очень хорошо решаешь проблему со своей матерью, Брут. Ты стараешься не попадаться ей на глаза и не делать ничего, что раздражало бы ее. Если бы дяде Катону пришлось с ней жить, он понял бы твое положение.
– Дядя Катон с ней жил, – печально сказал Брут.
– Да, но тогда она была девочкой, – возразила Юлия, поглаживая его по голове.
Ее прикосновения вызвали у него желание поцеловать ее, но Брут сдержался, лишь коснулся тыльной стороны ее ладони, когда она перестала ласкать его волосы. Недавно ей исполнилось тринадцать лет. Хотя сквозь платье уже были различимы два замечательных маленьких острых бугорка, Брут знал, что Юлия еще не готова для поцелуев. К тому же у него было развито понятие о чести, воспитанное на чтении таких приверженцев традиций, как Катон Цензор, – и он считал неправильным вызывать в юной невесте плотское желание, которое потом осложнит их супружескую жизнь.
Аврелия доверяет им и никогда не присутствует при их встречах. Поэтому Брут не мог злоупотребить этим доверием.
Конечно, было бы лучше для них обоих, если бы он все-таки поддался искушению, ибо в таком случае растущая сексуальная антипатия Юлии к нему проявилась бы намного раньше, что облегчило бы разрыв помолвки.
