И я понимаю, что не могу быть твоим патроном. Однако, Тит Лабиен, через четыре года я стану консулом, а это значит, что через пять лет уеду в провинцию. Я не намерен быть ручным наместником в ручной провинции. Куда бы я ни пошел, везде найдется много дела для солдат. Мне понадобятся отличные люди на должность легатов. В частности, один легат со статусом пропретора, которому я мог бы доверять. Как в моем присутствии, так и без меня. Я помню, что у тебя есть военная жилка. Я заключу с тобой соглашение. Здесь и сейчас. Первое.
Я подыщу для тебя какое-нибудь дело, пока ты будешь плебейским трибуном, и год твоего трибуната хорошо запомнят. И второе. Когда я поеду в свою провинцию проконсулом, я возьму тебя с собой как моего старшего легата со статусом пропретора, – сказал Цезарь.
Лабиен глубоко вдохнул:
– Я помню, Цезарь, что ты отличный воин. Как странно! Муция говорит, что ты заслуживаешь внимания. Она отзывается о тебе с большим уважением, чем о Магне.
– Муция?
Взгляд черных глаз оставался спокоен.
– Да, она.
– Ну-ну! Кто-нибудь знает? – спросил Цезарь.
– Никто, надеюсь.
– Разве он не запер ее в своей крепости, пока его нет? Обычно он так поступает.
– Она уже не ребенок. Если когда-нибудь вообще была ребенком, – сверкнул глазами Тит Лабиен. – Она – как я, у нее была трудная жизнь. Трудная жизнь учит. Мы находим выход.
– В следующий раз, когда ты увидишь ее, скажи ей, что я сохраню секрет, – улыбнулся Цезарь. – Если Магн узнает, от него помощи уже не жди. Так ты заинтересован в моем предложении?
– Очень заинтересован.
После ухода Лабиена Цезарь продолжал сидеть не шевелясь. У Муции Терции есть любовник, и ей не пришлось выезжать из Пицена, чтобы найти его. Какой необычный выбор! Цезарь не мог вообразить троих мужчин более разных, нежели Марий-младший, Помпей Магн и Тит Лабиен. Матрона экспериментирует. Неужели Лабиен нравится ей больше других двоих? Или он просто развлечение из-за одиночества и отсутствия выбора?
Помпею, конечно, все станет известно. Любовники могут считать, что никто не узнает, но, если они встречались в Пицене, разоблачение неизбежно.
Из письма Помпея не видно, что кто-нибудь уже разболтал ему о прегрешениях жены, но это лишь вопрос времени. И тогда Тит Лабиен потеряет все, что мог дать ему Помпей. С другой стороны, очевидно, что надежды Лабиена на благосклонность Помпея уже испарились. Может быть, интрижка с Муцией Терцией и возникла у Лабиена из-за разочарования в Помпее? Весьма вероятно.
Все это едва ли имело значение.
