Как он называет таких людей, как Рулл? Популяр, то есть отстаивающий интересы народа, а не для сената. Мне это нравится. Я постараюсь, чтобы и меня называли популяром.
– Магн не одобрит поддержки Рулла.
– Одобрит, если прочтет письмо, которое я ему пошлю вместе с копией моей речи. Магн умеет отличить овцу от барана.
Лабиен нахмурился:
– Все это займет очень много времени, Цезарь, но никак не затронет меня. В чем будет заключаться моя роль?
– Ты провел свой законопроект, награждающий Магна триумфальными регалиями на играх.
И теперь ты будешь молчать, пока вся эта суета с Руллом не прекратится. А она обязательно прекратится! Помни, хорошо смеется тот, кто смеется последний!
– У тебя есть идея.
– Нет, – сказал Цезарь.
– Да перестань!
Цезарь улыбнулся:
– Успокойся, Лабиен. Что-нибудь я придумаю. Мне всегда что-нибудь приходит на ум.
Придя домой, Цезарь разыскал мать в ее крохотной конторе – единственной комнате, в которую никогда не входила Помпея. Ничто не страшило жену Цезаря в свекрови, вот только любовь Аврелии к складыванию цифр определенно внушала ей ужас.
Кроме того, было очень умно отдать Помпее свой кабинет (Цезарь работал у себя на квартире). Кабинет и спальня позволяли держать Помпею подальше от владений Аврелии. Из бывшего таблиния доносился женский смех. Никто не вышел оттуда, чтобы встретить Цезаря.
– Кто там у нее? – спросил Цезарь, усаживаясь в кресло возле стола Аврелии.
Комната действительно была так мала, что более тучный человек, чем Цезарь, не смог бы втиснуться в то малое пространство, которое занимало кресло.
Рука Аврелии была заметна в той экономности и рациональности, с которыми она организовала свое рабочее место. Полки для свитков и бумаг повешены так, чтобы не стукнуться о них головой, когда хозяйка комнаты поднимается с кресла. Многоярусные деревянные подносы установлены на краях стола, оставляя свободным место в середине. Кожаные корзины для книг задвинуты в дальние углы.
– Кто у нее? – повторил Цезарь, не услышав ответа.
Аврелия отложила перо.
Нехотя подняла голову, пошевелила пальцами правой руки, вздохнула.
– Дурочки, – ответила она кратко.
– Об этом можно было и не говорить. Глупость притягивает себе подобных. Но кто конкретно?
– Обе Клодии и Фульвия.
– А-а! Энергичные и незанятые. У Помпеи есть интрижки с мужчинами, мама?
– Конечно нет. Я не разрешаю ей развлекать мужчин здесь, а когда она выходит из дому, я посылаю с ней Поликсену, мою личную служанку. Ее невозможно подкупить.
