Бибул с мрачной неприязнью посмотрел на своего коллегу:
– Не жди рвения и от курульного эдила, Цезарь. Я могу потратиться на хорошие игры, но на грандиозные мероприятия меня не хватит. И деньги свои я не буду мотать так, как это делаешь ты. К тому же я не намерен инспектировать сточные трубы или патрубки вдоль каждой водоводной трубы. А также перекрашивать храм Кастора и бегать по рынкам, проверяя там все весы.
– А что же ты намерен делать? – презрительно спросил Цезарь.
– Только необходимое, и ничего сверх того.
– Разве ты не считаешь, что весы необходимо проверять?
– Не считаю.
– Ладно, – отозвался Цезарь, злобно ухмыляясь. – Не случайно мы располагаемся в храме Кастора. Если ты хочешь быть Поллуксом – давай, валяй. Но не забывай о его судьбе. В памяти людей она не запечатлелась, и никто его даже не упоминает.
Такой старт нельзя было назвать хорошим. Всегда слишком занятый, чтобы беспокоиться о тех, кто заявил о своем нежелании сотрудничать, Цезарь стал выполнять свои обязанности так, словно был единственным эдилом в Риме.
У него имелась отличная сеть помощников, которые докладывали ему о любых правонарушениях. Он сделал своими информаторами Луция Декумия и его братьев из общины перекрестка. Эти люди сообщали Цезарю о торговцах, которые недовешивают или недомеривают покупателям; о строителях, которые нарушают границы выделенного под застройку участка или используют некачественный материал; о землевладельцах, которые обманывают водные компании, отводя на свои земли от главных водоводов трубы большего диаметра, чем предписывает закон.
Цезарь немилосердно штрафовал нарушителей, и штрафы были крупные. Никто не избежал наказания, даже его друг Марк Красс.
– Ты начинаешь надоедать мне, – ворчал Красс уже в начале февраля. – Ты обошелся мне в целое состояние! Слишком мало цемента в строительном растворе, слишком мало балок в той инсуле, которую я возвожу на Виминале, – и, что бы ты ни говорил, она не залезает на общественную землю! Пятьдесят тысяч сестерциев штрафа просто потому, что я подключился к сточной трубе и сделал туалеты в моих новых квартирах в Каринах? Это же два таланта, Цезарь!
– Нарушаешь закон – плати штраф, – ответил Цезарь, совершенно не раскаиваясь в содеянном.
– Мне нужен каждый сестерций, который я могу положить в мой штрафной сундук, и я не собираюсь освобождать от этого моих друзей.
– Если ты будешь продолжать в таком духе, у тебя не останется друзей.
