Я не знаю, почему она вдруг заинтересовалась тобой, Публий Клодий, но это так. И произошло это восемь лет назад. Именно тогда она приняла решение выйти замуж только за тебя, и больше ни за кого. И до сих пор своего решения не изменила. Ни Марк Фульвий, ни я не можем с ней справиться. Она сильнее нас. Если ты возьмешь ее, она – твоя.
– Конечно, он возьмет меня! – проговорил молодой голос с порога, выходящего в сад перистиля.
Вошла Фульвия. Вернее, не вошла, а вбежала. Это было в ее характере. Она просто бросалась на то, чего хотела, не тратя времени на раздумья.
К удивлению Клодия, Семпрония немедленно встала и ушла. Оставила дочь наедине с ним? Насколько же твердый характер был у Фульвии?
Клодий не мог выговорить ни слова. Он только смотрел. Фульвия была красавицей! Глаза – синие, волосы странно пестрые, бледно-каштановые, рот красиво очерчен, нос орлиный. Девушка была почти одинакового с ним роста, с пышной фигурой. Необычная. Совсем не такая, как все. В знаменитых семьях Рима таких не попадалось. Откуда она появилась? Конечно, он знал историю о посещении луперкалий ее матерью и теперь подумал, что Фульвия – гостья из иного мира.
– Ну и что ты скажешь? – строго спросило это необычное существо, усаживаясь в кресло, в котором только что сидела мать.
– У меня перехватило дыхание.
Ответ ей понравился. Она улыбнулась, обнажив прекрасные зубы, крупные, белые и сильные.
– Это хорошо.
– Почему я, Фульвия? – спросил Клодий, сосредоточившись на главной трудности, на своем обрезании."
"– Ты – необычный человек, – объяснила она, – и я тоже.
Ты живешь чувствами. Я – тоже. Ты все воспринимаешь так, как воспринимал мой дед Гай Гракх. Я боготворю своих предков! И когда я увидела тебя в суде, как ты сражался против значительно превосходящих тебя сил, против Пупия Пизона, Цицерона и других, насмехавшихся над тобой, мне хотелось их всех убить! Да, мне было только десять лет, но я знала, что нашла своего Гая Гракха.
Клодий никогда не сравнивал себя с одним из братьев Гракхов, но Фульвия только что уронила в землю интересное зерно.
А что, если он изберет сходную карьеру – аристократ-демагог, выступающий в защиту неимущих? Разве это не в точности будет соответствовать тому, чем он занимался до сих пор? Для него это будет легко, ибо у него имеется талант ладить с беднотой – талант, которого не было у Гракхов!
– Ради тебя я попробую, – сказал он и очаровательно улыбнулся.
У нее перехватило дыхание. Но затем она холодно сказала:
– Я очень ревнива, Публий Клодий.
