– Что они сделали?!
– Значит, ты знаешь не все.
– Во всяком случае, не это слово. Что оно значит?
– Они отрезали мою крайнюю плоть.
– Твою – что? – переспросила она, обнаруживая глубину своего невежества.
Клодий вздохнул:
– Для римских девственниц было бы лучше, если бы настенная живопись изображала не только Приапа. Ведь эрекция у мужчин не постоянна.
– Это я знаю!
– Но вот чего ты, кажется, не знаешь: когда эрекции нет, утолщение на конце пениса покрыто кожной складкой, которая называется крайней плотью, – принялся объяснять Клодий, обливаясь потом.
– Некоторые народы эту плоть обрезают, оставляя утолщение на конце пениса постоянно обнаженным. Такая процедура называется обрезанием. Это делают евреи и египтяне. Оказалось, что и у арабов это принято. Вот что они сделали со мной. Они поставили на мне клеймо изгоя, неримлянина.
На ее лице отражалась буря эмоций.
– О-о, мой бедный, бедный Клодий! – воскликнула она и смочила губы кончиком языка. – Дай мне посмотреть!
Сама мысль об этом заставила его возбудиться.
Клодий вдруг обнаружил, что обрезание не означает импотенцию (судя по постоянной вялости, он считал, что именно такая судьба ждет его после Антиохии). К тому же он обнаружил, что обладает некоторой скромностью.
– Нет, ты никак не можешь посмотреть! – поспешно воскликнул он."
"Но Фульвия уже стояла на коленях перед его креслом и раздвигала складки тоги, а потом потянула вверх тунику. Подняла голову, посмотрела на него. В ее взгляде плясали и озорство, и восхищение, и разочарование.
Потом она показала рукой на бронзовую лампу, сделанную в форме огромного пениса, из которого высовывался фитиль.
– Ты похож на него, – сказала она и хихикнула. – Я хочу, чтобы он опустился.
Клодий вскочил с кресла, привел в порядок одежду, в панике глядя на дверь: вдруг вернется Семпрония? Но та не пришла. Казалось, никто больше не видел, как дочь хозяев инспектирует то, что должно будет принадлежать ей.
– Чтобы увидеть, как он опустится, ты должна выйти за меня замуж, – сказал он.
– О дорогой мой Публий Клодий, конечно я выйду за тебя! – воскликнула она, поднимаясь. – Твоя тайна останется тайной. Если это действительно такой позор, ты никогда не сможешь посмотреть на другую женщину, да?
– Я весь твой, – сказал Публий Клодий, вытирая слезы. – Я обожаю тебя, Фульвия! Я боготворю землю, по которой ты ступаешь!
Клодий и Фульвия поженились в конце квинтилия, после выборов.
