В одно место не бьют дважды, и потому Такеши был уверен, что попыток отравления больше не будет. Но он пообещал, зная, что это успокоит Наоми.
— Ты прочитала то, что я дал тебе? — спросил он спустя несколько минут, когда ему надоело слушать ее взволнованное, частое дыхание.
— Да, — Наоми энергично закивала в темноте, словно Минамото мог ее видеть. Она оживилась на пару мгновений, вспомнив про свои драгоценные свитки. — Можно мне еще?
— Можно, — кивнул Такеши, удержавшись от ухмылки.
Ему польстило, что она спросила его дозволения.
Это правильно и хорошо. Девочка быстро учится.
— Но я хочу, чтобы ты встретилась прежде с Масахиро. Он ведет дела поместья, которыми вскоре предстоит заняться тебе.
Забывшись, Наоми резко повернулась к нему.
— Ты хочешь, чтобы я управляла твоим поместьем?
— Этим обычно и занимаются жены, — спокойно ответил Такеши. — После отравления тебе понадобится еще время, чтобы окрепнуть. Но потом ты поговоришь с Масахиро и возьмешь большую часть его дел на себя.
Его уверенный, безоговорочный тон взбесил Наоми, но она прикусила язык, не чувствуя сил и желания спорить.
Горло саднило, бок отзывался тупой болью, и ей все еще было страшно.
И потом. Он ведь разрешил ей продолжить чтение свитков и изучение истории. Это стоило того, чтобы прикусить сейчас язык. По правде, она боялась, что он отберет ее у них, как отбирают у детей игрушки, к которым они привязались. Как всегда поступал с ней ее собственный отец.
— Мисаки говорила, что ты объявил о свадебной церемонии.
— Да. Через две недели.
Наоми распахнула глаза, осененная внезапной мыслью.
— Я ведь уже пару дней в вашем поместье. Почему меня отравили только сейчас? Из-за того, что ты публично заговорил о свадьбе?
Такеши дернул уголком губ, подметив про себя прозорливость девчонки. Ей понадобилось не так много времени, чтобы соединить одно с другим. Некоторые его солдаты соображали медленнее.
— Да.
Она вздрогнула, услышав, и зябко поежилась, натягивая простынь до подбородка. Вдруг в спальне стало очень, очень холодно.
— Но почему? — вопрос сорвался с губ против ее воли, и Наоми досадливо поморщилась: он прозвучал так по-детски.
— Подумай сама, — и Такеши повернулся на бок, так, что она могла видеть лишь его спину.
Наоми подавила вздох. Минамото было легко кидаться такими фразами. Его не растили в практически полном заточении, от него не утаивали даже жалкие крупицы сведений, ему не препятствовали получать знания.
Она же была лишена всего этого.
