Он почувствовал, как Хоши потянулась к нему, не отдавая себе в том отчета.
— Здравствуй, Хоши-сан, — ее жених, наконец, отмер, подошел к ней и поспешно обернулся к незнакомому мужчине, стоявшему в отдалении от него. — Пожалуйста, познакомься с моим дядей — Асакура-но Ёсицунэ.
— Добро пожаловать, Ёсицунэ-сан, — Хоши приветливо улыбнулась и вновь поклонилась.
Ей не понравился взгляд Асакура — слишком цепкий и пристальный, но она ничем не выдала себя. Она должна быть спокойной, словно гладь воды, она должна быть счастливой, словно по-настоящему влюбленная невеста, и она должна смотреть прямо в глаза Асакура; так, чтобы никто не понял, что она знает.
Никто из них не должен догадаться, что она знает, что случилось с ее матерью по вине Дайго-сана.
И что потом сделал ее отец, чтобы отомстить за мать.
— Идемте в дом, — Хоши повела ладонью в сторону, и длинный широкий рукав фурисоде плавно заскользил по воздуху следом. — Должно быть, вы устали с дороги? Для вас подготовлены комнаты и горячая вода, и слуги принесут вам легкий перекус перед вечерней трапезой.
Ее жених шагнул за ней, словно слепой котенок, и Такеши, наблюдавший за ним краем глаза все это время, хмыкнул. Он был спокоен за дочь: Санэтомо-кун влюблен в нее до искр из глаз, и первое время эта любовь поможет Хоши окрепнуть в новом клане и встать на ноги. Такеши не сомневался, что за свою невесту-уже-почти-жену мальчишка пойдет и против отца, и кого угодно из родни.
Он понял это очень давно, когда впервые увидел, как маленький Асакура смотрит на него и на Хоши.
Небольшое усилие — и Такеши крепко и надолго привязал мальчишку к себе. Потому что обратил на него внимание, потому что говорил с ним, как будто по-настоящему его видел — именно этого был лишен маленький Санэтомо-кун в своем клане. И даже теперь уже выросший и возмужавший, он все равно смотрит на него с тайным обожанием во взгляде.
Такеши думал, что даже его сыновья не смотрят на него так, как будущий глава клана Асакура.
Дождавшись, пока все Асакура войдут в главный дом поместья, сопровождаемые слугами, Такеши легко взлетел по ступеням и прошел следом.
Внутри было непривычно шумно от множества чужих голосов, от последних приготовлений перед вечерней трапезой, и многолюдно: слуги и самураи в кимоно с разными камонами быстро шагали по коридорам, размещаясь или же помогая разместиться.
А вот в дальней части, где жила его семья, стояла привычная тишина. Воздух здесь словно застыл еще годы назад, и ничего не изменилось с той поры.
