Ее левая рука висела как плеть, а правая пыталась удержать катану, ставшую вдруг невероятно тяжелой.
Такеши смотрел на нее спокойно и безучастно, и его темные глаза не выражали почти ничего. Он дождался, пока Наоми шагнет к нему, и с коротким, резким замахом ударил ее ребром ладони в бок, прямо в открытую рану. Она тонко вскрикнула и, закатив глаза, без сознания рухнула ему на руки.
Минамото скривился, подхватывая ее, и повернулся к толпе.
— Ты не станешь ее убивать? — Такао вышел вперед, и его голос звучал неожиданно ломко.
— С нее достаточно, — Такеши качнул головой и медленно пошел прочь, в сторону ворот, где их ждали солдаты и слуги. — Мы уезжаем.
Голова Наоми безвольно моталась в такт его шагам — удар вышел слишком сильным, но другого способа не оставалось.
— Ты мог убить ее, — бесстрастно заметил отец, поравнявшись с сыном, когда они ступили на дорожку в саду. Наблюдавшие за поединком Кацуо и Масато следовали за ними бесшумной тенью.
— Не мог. Я себя контролировал.
Кенджи выразительно поднял брови, указывая на ранение Наоми, на кровь, тонкой струйкой стекавшей из ее плотно сомкнутых губ.
— У меня не было выбора, — проследив взгляд отца, ответил Такеши.
— Был, — спокойно возразил он. — Увезти девочку силой. Увезти ее, пока она была без сознания. Не соглашаться биться с ней.
Такеши огрызнулся, если бы смел.
Но упреки отца были справедливы, и потому он смолчал. Пройдя сквозь сад, они вышли к воротам, утопающим в свете восходящего солнца. Он прикрыл заслезившиеся глаза, которые тут же начало щипать и резать, и отнес Наоми в рикшу, привезенную специально для нее.
Он чувствовал спиной удивленные взгляды своих людей, но не услышал от них ни единого вопроса.
— Остановимся у ближайшего ручья, — приказал он и, отрезав кусок от сарафана Наоми, зажал им ее рану. Он вскочил на подведенного жеребца и, успокаивая, потрепал того по холке. Молниеносный нервно бил копытами, призывно ржал, вытягивая длинную шею, и рвался в галоп.
Такеши пошел рысью, оставив позади себя отца, рикшу и солдат.
Свежий ветер бил ему в лицо, очищая мысли, и трепал широкие полы хакама.
Он нашел ручей, как только они покинули земли поместья Токугава, на границе с небольшим лесом. Спешившись, он жадно припал к прохладной воде, от которой сводило зубы. Такеши напоил Молниеносного и, когда его догнали остальные, сперва не поверил своим глазам: пришедшая в себя Наоми улыбалась, слушая Кенджи, ехавшего рядом с рикшей.
